— Вы видели лицо Тохиля? — спросили они их.
— Да, конечно, мы видели его, — ответили Штах и Шпуч.
— Очень хорошо! А это вы принесли как доказательство, не так ли? — спросили владыки, думая, что эти (вещи) были доказательством их прегрешения.
Тогда девушки развернули расписанные покрывала, все покрытые яркими (изображениями) орлов и ягуаров, покрытые шмелями и осами, нарисованными на поверхности ткани; и покрывала сверкали перед ними. Сразу же (владыки) почувствовали желание надеть на себя покрывала, набросить их на свои плечи.
Ягуар не сделал ничего, когда владыка набросил первое изображение на свои плечи. Затем владыка надел на себя второе покрывало с изображением орла. Владыка, закутанный в него, чувствовал себя очень хорошо. И он повертывался во все стороны перед взглядами всех (собравшихся). Тогда он разделся перед глазами всех догола и надел третье разрисованное покрывало. И как только он надел на свои плечи шмелей и ос, которые были нарисованы на третьем покрывале, то мгновенно шмели и осы начали жалить его тело. И не будучи в состоянии сдержаться, переносить жала этих насекомых, он начал вопить из‑за насекомых. А (только лишь) их фигуры были изображены на ткани, (только) рисунок Махукутаха, третьего рисовавшего.
Так они были побеждены. Тогда владыки стали упрекать двух девушек по имени Штах и Шпуч.
— Что же это за ткани, которые вы принесли нам? Откуда вы их принесли, вы, злодейки? — говорили они девушкам и ругали их. Так все племена были посрамлены Тохилем.
Итак, они желали, чтобы Тохиль отправился бы за Штах и Шпуч, чтобы его желание было удовлетворено и чтобы (девушки) стали блудницами. Племена думали, что они послужат к соблазнению их (богов). Но победить их (богов) было невозможно благодаря чудодейственным людям: Баламу-Кице, Баламу-Акаб, Махукутаху и Ики-Баламу.
Глава 3
После этого племена снова устроили совет.
— Что же мы будем делать с ними? Поистине их могущество очень велико, — сказали они, когда собрались снова на совет.
— Хорошо, тогда мы просто устроим для них засаду, мы убьем их, мы вооружимся стрелами и щитами. Разве мы не многочисленны? Пусть среди нас не будет ни одного, ни двух, кто остался бы позади! — Так говорили они, когда они устроили совет. И каждое племя без промедления вооружилось. Много было воинов, когда собрались вместе все воины от каждого племени.
А между тем Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам были там, они находились на вершине горы Хакавиц, на горе, носившей это имя. Они находились там и поместили в безопасности своих сыновей, которые были на горе.
И они не имели при себе много (людей); у них не было такого множества, как у племен. Вершина горы, где они поместились, была малой, и поэтому, когда племена собрались вместе, устроили совет и созвали всех, они решили убить всех (находившихся на вершине).
И вот тогда собрались все племена, все вооруженные своими луками, стрелами и своими щитами. И невозможно было описать богатство их украшений; поистине прекрасен был вид всех вождей и воинов; и все они неукоснительно повиновались приказаниям.
— Нет сомнения, что они будут разгромлены! — говорили они друг другу. — Что же касается Тохиля, этого божества, то он будет нашим богом, и мы будем почитать его, если захватим его в плен.
Но Тохиль знал все, и все знали Балам-Кице, Балам-Акаб и Махукутах. Они слышали все, что было решено (врагами), потому что они не спали и не отдыхали с того времени, как были вооружены все стрелки из лука.
Тогда все воины поднялись и отправились в путь, намереваясь проникнуть (в горную крепость) ночью. Но они не прибыли (туда), потому что они провели всю ночь в пути и были одурачены Баламом-Кице, Баламом-Акабом и Махукутахом.
Они провели всю ночь в пути, но не заметили сами ничего и, наконец, все заснули. Тогда (Балам-Кице, Балам-Акаб и Махукутах) начали срезать у них брови и бороды; они сняли серебряные (украшения) с их шей, их диадемы и ожерелья. И они содрали серебряную обкладку с концов их начальнических жезлов. Они сделали так, чтобы наказать их и унизить их, чтобы дать им пример могущества народа киче.
Когда (воины) пробудились, они тотчас пожелали взять свои диадемы и свои жезлы, но не было более ни серебра на их шеях, ни их диадем.
— Кто же это ограбил нас? Кто отстриг у нас бороды? Откуда пришли те, кто ограбил нас и унес все серебро? — восклицали все воины. — Может быть, это те чудовища, которые похищают людей? Но им не удастся устрашить нас! Мы войдем в их город силой, только таким образом мы сможем снова увидеть лик нашего серебра, мы это так и сделаем! — говорили все племена, и они воистину собирались выполнить свое слово.
Но спокойны были сердца владык страха перед богом и устроителей жертвоприношений, находившихся на вершине горы, поистине глубоко обдумали и обсудили все Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам. И после того как Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам поговорили друг с другом, они построили стену вокруг своего поселения и окружили поселение срубленными деревьями и колючим кустарником. Затем они изготовили фигуры, выглядевшие как люди[94], благодаря их искусству, и поместили их рядами по стенам крепости, они вооружили их щитами и стрелами и украсили их, поместив на их головы серебряные диадемы. Они поместили эти венцы на простые деревянные фигуры, они украсили их серебряными украшениями, отнятыми у племен на дороге; при помощи этих (вещей) они украсили фигуры.
Они вырыли ров вокруг города и затем вопросили Тохиля, намереваясь получить от него совет:
— Убьют ли они нас? Победят ли они нас? — так спросили их сердца пред лицом Тохиля.
— Не печальтесь! Я здесь! И от этого вам будет польза. Не будьте испуганы! — сказал Тохиль Баламу-Кице, Баламу-Акабу, Махукутаху, Ики-Баламу.
И им были предоставлены шмели и осы. Вот за чем они отправились и принесли их туда. И когда они пришли, они поместили их в четыре большие тыквы, которые разместили на стенах поселения. Они закрыли шмелей и ос внутри тыкв, чтобы поражать с их помощью людей.
Разведчики племен внимательно осмотрели поселение издалека, изучили и расследовали его. «Они вовсе не так многочисленны», — сказали они. Но (разведчики) видели лишь деревянные фигуры, слегка двигавшие своими стрелами и щитами. Поистине у них была человеческая внешность, поистине у них была внешность воинов, когда племена смотрели на них. И все племена были счастливы, потому что они видели их немногочисленность.
Там сошлось много племен; невозможно было сосчитать людей, воинов и приносящих смерть, приготовившихся убить Балама-Кице, Балама-Акаба и Махукутаха. А эти находились на вершине горы Хакавиц — имя той местности, где они жили. Теперь мы расскажем, как это происходило, об их прибытии туда.
Глава 4
Итак, они были там, Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам были все вместе на горе, с своими женами и их детьми, когда пришли все воины и приносящие смерть. И число их не измерялось ни дважды восемью тысячами, ни трижды восемью тысячами человек, а значительно больше[95].
Они окружили стены поселения, громко крича, вооруженные стрелами и щитами. И они били в барабаны, издавали боевые кличи, свистели, кричали, их стрелы свистели, и они вопили раскрытыми ртами, побуждая (осажденных) сражаться, когда они подошли к поселению.
Но владыки страха перед богом и устроители жертвоприношений не были испуганы; они лишь внимательно смотрели на них с верхнего края стены, где они находились вместе со своими женами и детьми. Их сердца были совершенно спокойны. Они не думали о силе и криках племен, когда те поднимались по склону горы.
И только они намеревались броситься к входу в поселение, как четыре тыквы, помещенные на (стенах) города, были открыты. Шмели и осы вылетели оттуда; подобно большому облаку дыма было то, что появилось из тыкв. И воины тотчас же погибали, потому что насекомые жалили зрачки их глаз и прилипали к их носам и их ртам, к их ногам и их рукам. «Где они, — (восклицали ужаленные), — те, кто взял и собрал вместе всех шмелей и ос, находящихся здесь?»
Они летели и жалили зрачки их глаз, эти взбешенные насекомые, жужжавшие роями над каждым из этих людей; и они были все ошеломлены шмелями и осами и не могли уже больше удерживать свои стрелы и свои щиты. И (оружие) лежало поломанным на земле.
Когда (воины) падали, они распростирались по горному склону и уже не чувствовали, что их поражают стрелами, что их убивают топорами. Балам-Кице и Балам-Акаб били (их) потом просто палками. И жены их также приняли участие в этом избиении. Только часть (из побежденных) людей возвратилась назад, и все племена начали бегство. Но первых пойманных подвергали смерти; и в действительности умерло немало людей. И те, кто умер, умерли не потому, что сердца (предводителей киче) жаждали убийства, а потому, что они были ужалены насекомыми.
