А праздничное настроение уже при мне и я даже внутренностями своими
 чувствую эту долгожданную независимость...
В Рту полную независимость сегодняшних событий РѕС‚ меня...
 Рмою полнейшую зависимость от них...
 Реще немного вина в мои ладони... Я выпью это вино в другом углу
 погреба. Я совсем забыл, что спустился сюда по ступенькам.
 Присаживаюсь на холодный бетон и думаю о том, что напоследок
 необходимо произнести хотя бы один значительный тост.
 А глаза слипаются и мысли мои скорее напоминают кроссворд, чем
 связную идею.
 Но все-таки я разглядываю этот мысленный кроссворд и шепчу -
 произносить громко мне уже не под силу - тост, кажущийся мне удачным:
 - За День Зависимости!..
 А глаза слипаются; отяжелевшие руки устали держать в сложенных
 лодочкой ладонях вино, но вылить его на пол жалко, да и стыдно не выпить
 после такого тоста.
 Еще один глоток и я снова вытираю мокрые ладони о свои спортивные
 брюки, а глаза уже закрываются и я сдаюсь. Не осталось во мне больше
 бодрости, чтобы сопротивляться наступающему СЃРЅСѓ. Р, опустив голову РЅР°
 поджатые под себя колени, я ухожу в завтра.
В
 Моя ночь длилась недолго. Холод оказался в конце концов сильнее сна.
 Еще находясь в состоянии полудремы, чувствуя винную тяжесть в голове,
 я попытался вырваться из этого холода и, превозмогая дрожь в коленях,
 поднялся по бетонным ступенькам погреба к выходу и распахнул дверцу.
 Низко свисавшие звезды заглядывали мне в лицо. Теплый, ласковый, как
 женские пальцы, ветерок дотронулся до щек, до подбородка.
 Густое черно-синее небо начиналось сразу над головой и я мог
 дотянуться до него руками.
 Выбравшись из погреба, я присел на скамеечку, вкопанную в землю около
 сарая и, наслаждаясь южным ночным теплом, снова закрыл глаза.
 Я не спал и даже не дремал. Я слушал ночь и слышал в ней что-то
 чужое, но не очень громкое. Может быть, это был шум вчерашнего боя, все
 еще звеневший в моих ушах и моей памяти.
 Невесомое тепло воздушными потоками кружилось вокруг меня, укачивало,
 как ребенка, но в то же время пробуждало во мне бодрость.
 Ротчетливее издалека звучали, отдаваясь эхом, чьи-то разговоры и
 какой-то шум.
 Я сидел с закрытыми глазами, пока не услышал пробуждающуюся жизнь.
 Сначала это была маленькая птичка, спрятавшаяся в винограде, потом -
 чайки.
 А черно-синюю густоту неба уже растворяли первые солнечные лучи, и
 звезды гасли на моих глазах, сначала поднимаясь высоко-высоко над землей,
 а потом исчезая, будто кто-то вытягивал их на ниточках вверх, на другую
 сторону неба. Может быть, просто так, а может быть, для того, чтобы
 начистить их до блеска для следующей ночи.
 Город не спал. Он и ночью кажется не спал, а сейчас те самые шумы и
 голоса звучали еще громче.
 Но ни выстрелов, ни взрывов слышно не было, и мне вдруг показалось,
 что не было никакого боя. Ведь вся вчерашняя боязнь ушла из моей головы
 вместе с хмелем.
 Я поднялся и выглянул на улицу.
 Несколько человек в синих рабочих комбинезонах копошились у
 двухэтажного домика всего в нескольких шагах от меня.
 - Поторапливайтесь! - говорил один из них, держа на ладони карманные
 часы. - Мы должны все закончить к приезду отдыхающих...
 Я вышел на улицу, перешел на другую сторону и оттуда посмотрел на
 рабочих.
 Один из них, стоя на деревянной лестнице, вставлял новые стекла в
 окна второго этажа. Двое других замазывали цементом выбоины от пуль на
 стене. Рядом на тротуаре стояла банка с краской.
 Да, похоже в городе начиналась новая жизнь, которая ничем не
 отличалась от старой. Здесь снова ждали отдыхающих.
 Еще раз посмотрев по сторонам и убедившись в полном отсутствии людей
 в военной форме, я не спеша пошел по улице.
 Минут пять спустя я прошел мимо еще одной бригады в синих
 комбинезонах, старательно занимавшейся уничтожением следов вчерашних
 событий.
 На меня никто не обращал внимания и это придало мне смелости. Дальше
 я шел уже твердым шагом, так, как ходил по этим улицам до вчерашнего дня.
В - РР№, парень! - неожиданно окликнули меня.
 Я вздрогнул, но обернувшись, увидел на другой стороне улицы еще
В РѕРґРЅРѕРіРѕ работягу. Рто РѕРЅ меня звал.
 - Что? - спросил я его.
 - Помоги пожалуйста! - попросил он, показывая рукой на деревянную
 лестницу, приставленную к стене.
 Я подошел. Стал у основания лестницы, чтобы она не съезжала, а
 работяга, повесив на плечо ящик с инструментом и взяв в одну руку квадрат
 стекла, полез наверх.
