на ногах, почти не чувствуя их.
— За упрямство, — губы Рида щекотно задевают висок, и я снова вздрагиваю. — За то, что ты…
Похожа на нее. Он не произносит этого вслух, но уверена, думает именно так.
— Ты заслужила, Кэтрин, — мое имя Рид процеживает сквозь зубы с особым раздражением.
Все-таки я ошиблась. Сейчас он мстит мне. Не Кристине.
Давление на ягодицы исчезает, и пока Рид возится с брюками, я мысленно просчитываю шансы выкрутиться. Без наказания он вряд ли выпустит меня из номера, значит, пусть получит желаемое. Я выдержу. Уступлю для вида, а когда Рид перестанет бушевать, пойду к Чейзу, и тот сам разберется с братом. Вот только смириться нужно так, чтобы Рид поверил. К примеру, сыграть на тщеславии — сказать, что он хочет услышать. Как там учила Дейдра?
Не задерживать дыхание.
Короткую паузу сменяет ровный вдох.
Не смотреть пристально в глаза.
Я стыдливо опускаю голову:
— Заслужила.
Рид на мгновение замирает.
Да! Не зря он это повторил. Остается надеяться, что видимость контроля ослабит злость.
Спрятав победную улыбку, я медленно поднимаю руки и прикладываю ладони к стене.
Рид не глуп и прекрасно понимает, что покорность мнимая, но игры его заводят, а значит, есть все шансы свести ярость на нет. К тому же моя цель не обмануть, а ослабить бдительность. И уступив, я потеряю меньше, чем если продолжу сопротивляться.
Расставив ноги, я стараюсь не думать, как развратно это выглядит сзади. Дыхание Рида тяжелеет.
— Шире, Кэтрин.
От хриплого голоса на коже проступают мурашки.
Я подчиняюсь, ликуя и страшась одновременно. Рид принял правила игры. Теперь бы мне самой не заиграться.
Хватка на ребрах ослабевает, а вслед за ней и узел на поясе. Потянув за него, Рид распахивает халат и отдает новый приказ:
— Наклонись.
Послушно прогибаюсь в пояснице, пока грудь не упирается в горячие ладони. Соски реагируют сразу же, и Рид с довольной усмешкой сдавливает их под мое едва слышное всхлипывание. Мягкие подушечки пальцев обводят по кругу съежившуюся кожу. Стискивают, легонько тянут и отпускают только после нового, более громкого стона.
Я зажмуриваюсь от досады из-за провалившегося плана. С кем-то другим пришлось бы притворяться, но Рид знает мои слабые места. Знает, где надо нежно тронуть, где куснуть, где провести языком — совсем как сейчас, когда от влажного касания к выпирающему позвонку на шее у меня подгибаются колени. Покачнувшись, я ругаю себя за нарастающее возбуждение.
Какой к черту из меня манипулятор с полным отсутствием самоконтроля?
— Не дергайся, — Рид перемещает свободную руку к молнии на брюках и высвобождает член.
В тревоге я вонзаю ногти в стену, когда головка упирается в тугое кольцо мышц. Готовлюсь закричать… и шумно выдыхаю, ощутив, как она проскальзывает ниже, к набухшим складкам.
— Это позже, — хмыкает Рид, заметив мое облегчение. — Когда вернешься к себе в номер.
Что?
Обдумать мешает напористый толчок. Рид берет меня сзади и стягивает в кулак волосы на затылке. Рефлекторно запрокинув голову назад, я вскрикиваю. В этой позе проникновение ощущается особенно глубоко. Как и следующее.
— Когда я закончу, — вместе с членом Рид вбивает в меня приказ. — Скажешь Чейзу, что передумала.
Вот еще!
Возразить не дает усиливающееся трение между ног. Тяжело дыша, я двигаюсь синхронно с бедрами Рида. Скулю от резких выпадов. Не из-за притворства, а просто потому, что с ним не умею иначе. Пора это признать.
— Ты поняла? — Рид звонко прикладывается ладонью к ягодицам.
От шлепка остается жгучий след, но я чувствую его лишь несколько секунд. Мысли путаются, по шее стекает пот, глаза не в состоянии сфокусировать взгляд, и он мечется по потолку, ни за что не цепляясь.
— Я жду, Кэтрин, — Рид всаживается резче, требуя ответ.
— Поняла, — всхлипываю я, приподнимаясь на мысках.
Пусть думает, что и в этом я уступаю, вот только отказ из меня не выбить. В отличие от кислорода, с чем Рид справляется легко, то наращивая, то замедляя темп. Я изгибаюсь, чтобы принять его в себя до предела. Рид отвечает на животную мольбу тела, вонзается жестко и глубоко. Задает ритм, подчиняет, а я следую за ним. Реальность распадается на смазанные эпизоды как в старых кинохрониках. Я ощущаю происходящее урывками.
Горячие губы касаются уха. Рид что-то язвительно шепчет, но я не разбираю ни слова.
Смена кадра.
Обжигающая ладонь ложится на бедро. Придерживает и направляет. Наши тела сталкиваются все яростнее.
Затемнение.
Низ живота тяжелеет, наполняясь жаром. Тянет, вызывая знакомую дрожь… и обрывается от моего собственного крика.
— Ридан!
Кончить с его именем на губах — высший пик мазохизма. И я только что его достигла.
В полном опустошении я приваливаюсь спиной к груди Рида. Обхватив за талию, он не дает мне осесть на пол. Толкается в меня еще дважды и, судорожно дернувшись, вжимает в стену. Несколько секунд мы оба рвано дышим, а потом я зачем-то одергиваю халат. Можно подумать, под ним осталось что-то, чего Рид не видел. Судя по ехидному смешку, ему в голову приходит та же мысль.
— Одевайся, — отстранившись, он застегивает молнию. — И иди в кабинет.
Вот же самоуверенная сволочь! Ни на секунду не сомневается в себе.
Не оборачиваясь, я подхожу к шкафу и вытаскиваю первую попавшуюся футболку. К горлу рвется протест, но я заталкиваю его обратно — сейчас важно смолчать.
— Вещи можешь не собирать. Их перенесут.
От возмущения потряхивает плечи, и я промахиваюсь мимо рукавов.
— А когда поговоришь с Чейзом, жди в своем старом номере.
Я плотнее смыкаю губы, уговаривая себя не спорить и не провоцировать. Осталось потерпеть совсем немного.
— Как я и велел изначально, — Риду явно нравится наблюдать за моим безмолвным гневом.
По-прежнему не издав ни звука, я натягиваю шорты и направляюсь к двери. Путь свободен, и это главное, а издевки я как-нибудь переживу.
— Учти, Кэтрин, — запоздало прилетает в спину. — Если решишь обмануть, сильно пожалеешь.
Вряд ли. Я пожалею о чем угодно, но только не об этом.
Поднявшись к кабинету Чейза, я без стука поворачиваю ручку. К чему церемонии? Наверняка Рид ему уже позвонил.
Изучив мой взъерошенный вид, Чейз кривится:
— Дай угадаю. Передумала?
— Нет, — поджав губы, я невольно отзеркаливаю презрительную гримасу. — Но мне нужен номер, где ваш брат меня не найдет.
Точка невозврата
