Ведь мы оставили нашего Джона под лондонской крышей, у жаркого камина, где он беседовал с Вильямом Парри. Впрочем, если помните, Васильев, отправляясь с Шишмаревым в Берингов пролив, толковал что-то на портсмутской стоянке капитану Головнину о новых английских экспедициях…
Нет, расскажем-ка все по порядку.
Встретившись в Лондоне после неудачного плавания, Франклин и Парри начали действовать соединенными усилиями. Надо штурмовать Арктику, доказывали они. Барроу, географическое общество, представители торговых компаний поддерживали друзей-«звездочетов». А тут еще разнеслась весть о скором отправлении русских корабельных «дивизий» к обоим полюсам земного шара. Англичане заторопились.
И вот весной 1819 года, когда над Англией снова летел веселый и влажный апрельский ветер, капитанам Парри и Лиддону были снаряжены суда «Гекла» и «Грайпер». К этому же времени собрал свой отряд и Франклин.
На Северо-Западный проход намечался двойной натиск. Сухопутная экспедиция Франклина должна была определить очертания части канадского северного побережья. Морская экспедиция Парри должна была опровергнуть Росса и доказать сообщаемость Баффинова залива с другими бассейнами, продвинувшись как можно далее на запад.
Восьмого мая в последний раз перед долгой разлукой обнялись Вильям и Джон. Первым покинул Темзу Парри; две недели спустя — Франклин.
Джон поднялся на борт «Принца Уэльского». Он стоял на его деревянной, недавно пролопаченной и еще влажной палубе. Весенние облака снежными клубочками плыли по лазури, напоминая акварельку из детской книги. На Темзу от них падали тени, но тени не казались такими безмятежными, как сами облака. Ветер рябил речную воду, и отражения облаков рябились вместе с ними.
Франклин, испытывая противоречивые чувства, неизбежные перед началом долгого похода, стоял на борту «Принца Уэльского» вместе со своими спутниками. Франклин понимал, что его товарищи испытывают то же, что и он. Все молчали, а если и перекидывались двумя-тремя словечками, то совсем незначительными, не соответствующими моменту и не передающими их душевное состояние.
Франклин взглянул на своих спутников. В эти минуты прощания с родиной они показались ему и странно близкими и такими, будто он впервые всматривался в них.
Доктор Ричардсон, ботаник и хирург королевского флота. Франклин видит его профиль: четкий профиль упрямца, светлые волосы. Рядом с доктором — испытанный штурман Джордж Бек; он ходил вместе с Франклином на «Тренте». Красив, этот Джордж Бек, тонколицый, черноглазый, кудрявый. Только чуть портит его выступающая вперед верхняя губа. Он еще больше выпячивает ее, когда задумывается. Вот как сейчас. И на лице у него всегда что-то меланхолическое, не зная его и не подумаешь, что он храбрец… Роберт Худ, мичман. Делает вид, что совершенно спокоен. Какое там спокойствие!.. Матрос Хепберн — старый волк, резкие морщины, тяжелый подбородок — он неловко опустил руки, непривычные к праздности, и тоже смотрит на берега и на воду с бегущими тенями облаков. Джон Хепберн, угрюмый, но славный малый… Такие, как ты, говорят: «Наша жизнь — на волнах, а дом наш — на дне морском»…
Пятеро невольно вздрагивают: громко и раздельно звучит команда, и «Принц Уэльский» снимается с якоря.
Если верить приметам, то ничего доброго они не сулили франклиновскому отряду. «Принц Уэльский» должен был доставить их в Америку и высадить на берегу Гудзонова залива. Но с первых же дней плавания противные крепкие ветры встретили корабль, и штормы завели с ним бесконечную, опасную игру. Больше двух месяцев добирался Франклин до плоского болотистого берега, к устью рек Хейс и Нельсон, где высятся стены главной фактории Гудзоновой компании.
Лишь в конце августа увидели путешественники потемневшую от времени бревенчатую башню Йорк-фактори. Над башней вилось знамя — большое красное полотнище с изображением британского флага вверху, у древка, и литерами «H.B.C.» в правом нижнем углу. Литеры означали: компания Гудзонова залива. Знамя возвещало: отселе владычествует она, компания, над землями и озерами, лесами и горами, владычествует над пространством в шесть миллионов квадратных километров.
«Принц Уэльский» сгружал в склады Йорк-фактори порох и свинец, ружья и мануфактуру, спирт и ножи. Опорожнив трюм, «Принц Уэльский» начал приемку пушнины, доставленной в Йорк агентами компании из глубин страны. Фактория отправляла европейским хозяевам драгоценные бобровые шкуры, вымененные у индейцев-охотников по всем правилам совестливых торгашей-колонизаторов: охотничий нож — бобровая шкура, одеяло — восемь шкур, ружье — пятнадцать или, того лучше, столько пар их, сколько можно развесить по длине ружейного дула…
Пятеро путешественников сходят на берег Гудзонова залива. Они оглядываются. Волна за волной накатывает на пологий, зыбкий берег. За горизонтом — Гудзонов пролив, еще дальше — Атлантика, за океаном, в той стороне, где встает солнце, — родина. А на северо-западе, за синими лесными и озерными просторами теряется тысячемильный путь к берегам другого океана — Ледовитого. Где-то в далях времени и пути сокрыто будущее пятерых. Они входят в ворота Йорк-фактори.
Франклин и его спутники отдыхают, советуются о маршрутах с бывалыми людьми. Ловкие, со сметливыми жесткими глазами, удальцы эти отлично говорят на языках индейских племен, говорят и по-английски, но в их произношении все еще улавливается французский оттенок. Их зовут акадцами; они — потомки первых переселенцев из Франции; в их жилах много индейской крови. Они хлещут спирт, не запивая его водой, не боятся ни бога, ни черта и шатаются по лесам и озерам в поисках индейцев. Они везут охотникам все, что доставляет в Йорк заморская страна, где живут директора Гудзоновой компании и держатели могущественных контрольных пакетов. Акадцы ведут торг с индейцами, «смачивая» грабительские сделки огненной жидкостью.
Не только акадцы ходят в добытчиках богатств компании. Есть и другие — «лесные бродяги», «вояжеры», молодые парни из Шотландии или с Оркнейских островов, подписавшие контракт с компанией.
У каждого из них своя жизненная повесть, полная лишений, обманов, дружбы, ненависти, пестрая жизненная повесть скитальцев-торгашей.
Франклин советуется с «лесными бродягами», «вояжерами». Они знают края, куда он должен добраться. Правда, что касается побережья Ледовитого океана, то тут они умолкают. Им нет никакой охоты пухнуть с голода на тех берегах…
В сентябре 1819 года поместительная лодка отваливает от речного берега. Пятеро путешественников и акадцы-проводники плывут по Хейсу к озеру Виннипег. Они плывут покамест на юго-запад, чтобы потом по многочисленным рекам и многочисленным озерам направиться на
