Читаем без скачивания Гексаграмма - Варвара Мадоши

— Сейчас не старые времена! И я не позволю вот так меня обманывать! Но если вы хотите, я готова отстоять свою правоту по старому обычаю! Я готова драться хоть с самим… принцем Ликаем, хоть с вами, мудрейший, хоть с любым борцом по вашему выбору!

«Нет, — подумала Юэ отрешенно, — какой позор! Если Шуньци достаточно раздосадован, чтобы поймать девчонку на слове… прецеденты ведь были… но такой позор в великом клане! После этого мне самой остается только удавиться! Не этого ли хотела Лоа? Я думала, она любит девочку. Нет, тут что-то неучтенное. Почему Мэй назвала Юдэна другим именем?»

Тут была загадка, и если бы у госпожи Юэ было время подумать или если бы она была хоть немного менее раздосадована, она бы непременно ее разрешила. Но как раз времени судьба ей не оставила.

— К сожалению, я никак не могу драться с вами, очаровательная Мэй, — проговорил Юдэн, откладывая веер. Потом пододвинул к себе тяжелую трость сандалового дерева, на которую опирался, и с трудом встал. — Видите ли, с раннего детства одна нога у меня сильно повреждена и короче другой. Да и кости хрупкие. Я не могу даже нормально ходить, не говоря о драках.

— Я… — Мэй пораженно отшатнулась. Она явно не знала. Неужели Лоа ничего не рассказывала ей о ее ближайших соперниках за внимание предыдущего императора?! Для чего же она готовила правнучку?

— Я понимаю, вы не знали о моем увечье, — Юдэн коротко поклонился. — Сватаясь к вам, я надеялся искупить свое несовершенство искренней заботой и отсутствием других жен. От первой жены у меня родились здоровые дочери, так что маловероятно, что мой недуг перейдет дальше. Сыновей у меня нет, поэтому власть над кланом унаследовал бы ваш отпрыск. Однако мне больно видеть, что я посягнул на вашу свободу. Посему — не смею более настаивать.

И тут Мэй спросила странное:

— Вашу первую жену звали… Сюэни?

— Сюэни из рода Шэнъюан. Я не врал вам по большому счету, красавица Мэй. Только в деталях. И в место, где мы познакомились, меня привели дела, о которых осведомлен император, а не только желание встретиться с вами.

На лице Мэй появилось такое выражение, что Юэ подумала: вот сейчас она поддастся очарованию этого хитреца, упадет на колени и скажет — великодушно простите меня и возьмите замуж! Что там, если бы сама Юэ была моложе… Но увы, так быстро юные девушки возвращаются к здравому смыслу только в сказках.

— Простите… — только и сказала Мэй.

Возможно, на этом бы все закончилось. Возможно, кланы бы разошлись, подсчитали бы убытки, клан Чань был бы ославлен на всю столицу, и, поджав хвост, убрался бы в провинцию, а Мэй не смела бы явиться во дворец, где стала бы посмешищем. Возможно, госпоже Юэ и Юдэну удалось бы договориться до приемлемого решения. Но тут старик Шуньци вновь подал голос.

Юэ не поняла до конца, ни в тот момент, ни позже, что именно двигало стариком. Возможно, он по-настоящему вспылил из-за потери лица — Юэ слышала, что этот человек очень легко выходит из себя. Возможно, в клане Юдэна имелся заговор за спиной его главы. Так или иначе, Шуньци холодно произнес:

— Нет, барышня. Вы поставили себя вровень с мужчинами, явившись сюда. За свои слова нужно отвечать. По старому обычаю — так по старому. Вы будете биться с человеком из моего клана по выбору. И я выбираю моего племянника Цина!

— Это неприемлемо, — быстро сказал Сыма, опередив жест своего советника.

— Моя племянница, безусловно, ведет себя непростительно, но не наказывать же ее за это смертью?

— Шуньци! — нахмурился Юдэн. — Как это понимать?

— Ваша благородная мать просила меня присмотреть за этим браком, и я присмотрю, — с достоинством ответил Шуньци. — Кроме того, я вовсе не требую, чтобы эта девица отплатила за свои опрометчивые слова, победив Цина. Достаточно будет, если она продержится против него в драке, допустим, две минуты…

— Я — глава клана Ликай, и я сам решаю, как мне устроить мой брак, а не моя почтенная матушка, — резко проговорил Юдэн.

«Смертоубийства не будет, — вдруг поняла Юэ. — Даже если Шуньци представляет оппозиционную партию в клане Ликай, и хочет не привлечь на их сторону императорского алхимика Мэй, а вывести ее из игры посредством убийства или покалечив… даже если и так, Юдэн этого не допустит. У Шуньци нет никаких рычагов давления на него.

Если он думал, что они есть, он просчитался…»

И тут Мэй с безрассудством самоубийцы проговорила:

— Господин Юдэн!

Уважаемый дядюшка Сыма! Если вы не против, я сражусь с господином Цином и покажу, что я способна сама выбирать свою судьбу. Две минуты, сказал господин Шуньци? Я продержусь против него в драке пять минут!

«Не соглашайся! — мысленно взмолилась сыну госпожа Юэ. — Нам ни к чему труп этой девчонки на руках и гнев императора!»

Однако сказать она ничего не могла, а Сыма уже оглаживал свою редкую бородку. Еще до того, как он начал говорить, Юэ поняла: тот слишком смущен появлением девчонки, слишком раздосадован и обеспокоен потерей лица. Он уступит.

И Сыма уступил.

— Раз все стороны хотят этого, то и быть посему, — сказал трусливый сын госпожи Юэ. — Необходимо назначить место сражения…

Думаю, наш внутренний двор подойдет.

Альфонс изучал планы Лина и — заодно уж — подготовленные Вернье и Ланьфан досье членов высшего совета Союза Цилиня, когда по еле слышному шороху за спиной понял, что в кабинет вошла Ланьфан и пытается привлечь его внимание.

— Альфонс, — проговорила она, — вы можете отвлечься?

— Конечно, — он торопливо свернул свиток. — Для тебя — всегда. Ты хотела поговорить?

— Боюсь, на разговоры нет времени, — покачала головой Ланьфан. — В клане Чань что-то происходит, и я боюсь, что это может не понравиться императору, но сейчас он уехал и я не могу отвлечь его.

— Что именно там происходит? — быстро спросил Альфонс. — Это связано с ее замужеством?

— Ты знаешь?

— Уже несколько дней. В чем дело?

— По нашим сведениям, у принца Юдэна некоторые трения с кланом Бо. Сегодняшнюю ночь он провел вне своей резиденции, спасаясь от наемных убийц. К сожалению, мне, недостойной слуге моего господина, не удалось найти его убежище…

— Короче! — потребовал Альфонс.

— Сегодня утром Юдэн Ликай с сопровождающими прибыли в Дом Тысячи змей. Мой агент предположил, что ради переговоров о браке и направил мне уведомление…

Следом пришло такое сообщение: принцессу Мэй видели прыгающей по крыше клана. Похоже, она направлялась в ту часть дома, где расположен Зал Лотоса — комната для совещаний.

Альфонс расхохотался.

— Похоже, малышка Мэй решила и в самом деле самой разобраться с браком! Не вижу повода для беспокойства. Худшее, что может случиться — это бабка ее запрет. Но тогда ведь ты сможешь ее освободить, не правда ли?

— Худшее, что может случиться, — мотнула головой Ланьфан, — ее убьют.

— Что?!

— Не все в клане Ликай довольны сотрудничеством с Лином. Мой господин и самому Юдэну не может особенно доверять. Что, если они решат убить или похитить единственного алхимика, владеющего секретом философского камня? Ведь именно на камне основано могущество господина.

— Так что же мы медлим?! — Альфонс вскочил, обрушив со стола ворох бумаг. — Почему вы еще не там?

— Мои люди у дома Чань, — сдержанно произнесла Ланьфан. — Мы не можем действовать в лоб. Ситуация пока не критическая. Вы — лучшая альтернатива императорской гвардии или моим девочкам, какую я смогла придумать.

— Точно, — решительно произнес Альфонс. — Это сыграет на образ непогрешимого алхимика, который мы придумали, ведь так?

Ланьфан кивнула.

— Ваш брат показал все преимущества этой техники при ловле Шрама в Централе два года назад. Мои люди будут вас сопровождать.

«Я сама завела себя сюда, — думала Мэй. — Я должна победить… не продержаться пять минут, а победить… Иной исход ничего не даст…»

Огромная фигура Цина возвышалась над нею — гора старательно взращенных мускулов, увенчанная головой, похожей на бычью; темный силуэт, словно вырезанный на фоне ярко-синего предполуденного неба.

Жара во дворе была такая, что, казалось, сейчас расплавятся камни. Мэй била дрожь, и девочка надеялась, что окружающим это не заметно.

— У девушки преимущество, — проговорил господин Шуньци. — Она может пользоваться алкестрией. Это неодолимое оружие в умелых руках.

— Пусть, — пробасил Цин. — Барышне пригодится.

— Я не буду пользоваться алхимией, — так же решительно сказала Мэй, чувствуя, как почва уходит у нее из-под ног. — Я справлюсь и так.

— Не очень мудрый выбор, — заметил Юдэн, глядя поверх ее головы. — Пусть вас не смущает неповоротливость Цина, он очень быстр.

И Мэй тут же пожалела, что нельзя взять свои слова назад. «Бабушка Лоа меня бы отругала, — подумала она. — Сказала бы, что нельзя пренебрегать преимуществом, которое враг дает тебе… Но я не могу… нет, не могу проиграть. Я все равно одолею его. У меня нет выхода».