Читаем без скачивания Семь божков несчастья - Фаина Раевская

— Спасибо, конечно, но…

— Теперь мы сможем сами диктовать правила игры, раз знаем, чего от нас хотят. А я, между прочим, тоже кое-чего хочу! — неожиданно громко крикнула Лизавета.

Я испуганно вздрогнула:

— Чего, Лиз?

— В туалет, к примеру. А они нарушают основы международной конвенции о положении военнопленных. Я в Страсбург напишу! — подруга погрозила кулаком потолку.

— У нас корзина есть, — я по-честному попыталась помочь Лизке советом, но она почему-то обиделась:

— Ага! А еще веревка, чтоб удавиться.

— Лиза, я тебя не узнаю. Откуда такой пессимизм?

— От жизни, — мрачно отозвалась подруга.

Дальше время растворилось в пространстве. Вопреки нашим с Лизкой ожиданиям супостаты не спешили на свидание. Они кормили нас, причем однообразно, раз в день. То есть это я так думаю, потому что до произошедших потом событий мы поели всего три раза. Лизавете было нестерпимо жаль потерянных килограммов… Нет, пожалуй, все-таки граммов, оттого она злилась так, что разом забыла русский язык и перешла на малопонятный мне жаргон, но, думаю, любой сантехник, ненароком угодивший себе разводным ключом в интимное место, поседел бы от зависти богатому словарному запасу подруги.

К слову сказать, ведро для естественных нужд нам предоставили, за этот гуманный поступок я прониклась к злодеям чувством глубокой благодарности.

Лизка, глядя на меня, покрутила пальцем у виска и снова принялась злобно материться. И тут я заметила, что Лизкин говорок действует на меня как «Спокойной ночи, малыши» на родителей. Потому как именно они сладко засыпают под любимую с детства передачу, а вот их чада терпеливо дожидаются каких-нибудь покемонов со смешариками и под их истошные вопли успокаиваются до утра.

…Проснулась я от странной тишины. Первая мысль, мелькнувшая в мозгу, была: «Лизка умерла от истощения». В смятении, близком к панике, я открыла глаза и испытала заметное облегчение, увидев Лизавету в добром здравии. Однако выглядела она крайне удивленной. Впрочем, когда я увидела посетителей в нашем подвале, мое состояние стало примерно таким же.

Дело в том, что в подвале стояли Клара Карловна и Джон Ааронович. Причем стояли они с нехорошими улыбками на лицах, которые мне совсем не понравились. К тому же вдруг вспомнилось пророчество бабки-горбуньи: «Бойтесь черного человека на белой лошади». А чем, собственно, смуглый, черноволосый красавец Джон — не черный человек, а его белый «Феррари» (обычно машины этой марки ядовито-красного цвета) — не белая лошадь?

— Вот сволочь! — в сердцах выдохнула я, с ненавистью глядя на красивого мужчину. Это случилось первый раз в моей жизни, обычно подобные типы действуют на меня, как тряпка на молодого бычка, — челюсть сама собой падает, слюни до колен — словом, на лицо все признаки легкого помешательства. Сей факт здорово меня удивил и только добавил злости.

Джон еще шире растянул притворно-сочувственную улыбку, а Клара Карловна внезапно рассмеялась странным, каким-то надтреснутым смехом. И в этот момент на меня свалилось озарение:

— Клара Карловна! Это… Это вы!!!

— Я, голубушка, я. Рада, что ты меня узнала, — ехидно отозвалась домоправительница.

— Конечно, узнала! Это ведь вы мне звонили со своими дурацкими инструкциями!

— Почему же дурацкими? — мне показалось, что Клара Карловна вроде бы обиделась. — Все получилось именно так, как я и планировала, даже лучше. Лизавета Петровна следом за вами, голубушка, покинула наш дом на ночь глядя. И этот ее неожиданный поступок случился как нельзя кстати, иначе пришлось бы… м-м… обезвреживать ее прямо здесь, в доме. А я слишком люблю наш дом, чтобы его поганить.

Зря тетенька произнесла это слово. Лизка, до того моргавшая в оцепенении, так и подскочила на месте:

— Как это поганить?! Чем поганить?! Мною, что ли?!

— Увы, — Клара Карловна скорбно вздохнула.

— Да я… тебя… козявка засохшая, гнида потная, кикимора сушеная… Я тебя! — Никому, кроме меня, не позволено Лизавету мою обижать. Мы с ней давно знакомы и любим друг друга, а потому взаимные нападки обеими воспринимаются как дружеские советы. А тут какая-то каракатица позволила себе… Лизка, сверкнув бешеным глазом, бросилась на обидчицу… Не поворачивая головы, Джон Ааронович ударом каучукового кулака отправил возмутительницу спокойствия на прежнее место. Лизка притихла на шконке, и лишь изредка оттуда можно было уловить ее недовольное ворчание.

— А меня кто по голове приласкал? Неужто вы, Клара Карловна, собственными ручками? — не без ехидства полюбопытствовала я. Может, это и странно, но при виде знакомых лиц, хоть и не любимых, волнение и страх куда-то исчезли.

— Ну, зачем же. У меня для таких целей специально обученные люди имеются.

— Этот, что ли? — я презрительно мотнула головой в сторону Джона.

Клара Карловна согласно кивнула:

— В том числе. А еще Ицхак, к примеру. Ну, и так, пара-тройка самоучек.

— Соломоныч?! — в один голос удивились мы с Лизаветой, а подруга с досадой добавила: — Гад — он и есть гад! Сволочь, одним словом!

— Зачем же так об уважаемом человеке? У Ицхака, конечно, сложный характер и недостатков множество великое, потому, к слову сказать, мы с ним и развелись в свое время…

— Зильберштейн ваш муж?! — предчувствуя глобальные катаклизмы местного масштаба, простонала Лизка. У меня сил удивляться уже не было, но жизнь враз утратила оставшиеся яркие краски.

— Бывший, девочки, бывший. Но после развода мы сохранили дружеские, а главное, деловые отношения.

— Ребят в Киселях тоже он?.. — исподлобья глядя на злодейку, спросила я.

— Нет, — покачала головой Клара Карловна. — Ицхак староват для таких подвигов. Тут пришлось кого помоложе да посноровистее использовать.

— И где теперь этот, с позволения сказать, киллер? Вы уже избавились от него или решили повторно использовать?

— Голубушка, Виталия, кажется? Вторично использовать киллера, если, конечно, он не профессионал, глупо и чревато. Наш человек отнюдь не профессионал. По большому счету он даже не знал, что выступает в роли наемного убийцы, а когда узнал, — Клара Карловна с притворной печалью вздохнула, — неожиданно с ума сошел. Вот такая вот беда. Пришлось его в спецлечебницу определить. Жалко парня — молодой совсем…

Кажется, все та же бабка-горбунья рассказывала о хулиганских выходках Кисельных духов. Дескать, губят они не в меру любопытных спелеологов, да еще потешаются. Не знаю, как насчет других, а Бодуна, Касыча и еще одного бедолагу, который загремел в «дурку», сгубили духи с вполне человеческими физиономиями и злыми мыслями. Эти же «духи» теперь вплотную занялись и нашими с Лизкой судьбами, и думаю, дожить до победы коммунизма во всем мире нам с подружкой не суждено, иначе с чего бы вдруг Кларе Карловне откровенничать?

— Их-то за что? — сам собой вырвался из меня тревожный возглас.

Домоправительница, она же по совместительству душегубка первейшая, вроде бы сперва подивилась моей бестолковости, потом кивнула и, переглянувшись с Джоном, поведала занятную историю. Мы с Лизкой слушали и потрясались, слушали и потрясались…

Однако повествование неожиданно прервалось появлением новых действующих лиц. Крышка (или люк?) в потолке со страшным грохотом распахнулась и сверху горохом посыпались люди в пятнистой форме цвета хаки, в черных масках с прорезями для глаз и с автоматами в руках.

Как реагировать на их появление, я не знала, оттого на всякий случай распласталась на полу, прикрыв голову руками.

— Ну, здравствуйте, господа злодеи! — сиплый бас одного из вновь прибывших, скорее всего, их начальника, показался мне ангельской трелью. — Извините, запоздали малость… Дел невпроворот. Хм… сдается мне, вы не рады встрече? Ничего, ничего, я не обижаюсь. Ближайшие лет десять-двенадцать вы еще успеете в полной мере оценить важность настоящего момента.

К концу монолога начальника я угадала знакомые нотки голоса, который недавно слышала и уже успела почти полюбить. Со смутным волнением и душевным трепетом я робко приподняла голову. Так и есть! Услужливый таксист Анатолий, улыбаясь, стоял посреди подвала. Только теперь он выглядел куда солиднее, а пятнистая форма шла ему необыкновенно.

— Вставайте, девочки, все кончено, — порадовал нас Анатолий.

Мы послушно вскочили с холодного пола и с великим удовольствием пронаблюдали, как доселе неприметная дверь в стене подвала открылась, после чего в образовавшийся проем в сопровождении крепких хлопцев величественно удалились Клара Карловна и Джон Ааронович.

— Они не сбегут? Охрана надежная? — на всякий случай поинтересовалась я.

Анатолий рассмеялся:

— Надежнее некуда, не волнуйтесь! Ну, что? Останетесь здесь или на волю?

— На волю, — быстро откликнулась Лизка и поспешила к выходу, я, естественно, под внимательным взглядом освободителя отправилась за ней. Уже на пороге Анатолий схватил меня своими стальными ручищами за плечи и с удовольствием запечатлел на моих губах страстный поцелуй. Я сперва обалдела от подобной наглости, а потом… ответила на поцелуй.