С Арчи нам по этому поводу пришлось серьезно (уже дома) поспорить, потому что даже после слов учителя и приведенных им аргументов он не желал даже слышать, чтобы я отправилась к демону одна.
Насилу убедила его в том, что так действительно будет лучше. К тому же демон все равно меня уже видел. Даже пусть самую малость, но, как мне показалось, все-таки заинтересовался. Так почему бы не использовать его интерес в собственных целях? И почему не повернуть дело так, чтобы из просто любопытства это переросло в настоящий азарт?
В итоге мы все-таки пришли к обоюдному решению и после того, как я поклялась не рисковать, Арчи, хоть и до крайности неохотно, но все-таки согласился. Так что весь следующий день я потратила на подготовку. Извела практически всю оставшуюся у меня наличность, порядком побегала по всевозможным лавкам, однако к следующему утру у меня имелась достойная экипировка и я, хоть и волновалась, была готова к еще одной встрече с ненастоящим лордом Даррантэ.
Той же ночью в столице прогремел еще один взрыв — это взлетел на воздух пустой склад неподалеку от моей лавки. Я об этом, конечно, знала, однако, когда следующим утром в обычное для себя время явилась на нужную улицу, то очень даже не наигранно споткнулась, когда увидела, во что она превратилась.
От мощного взрыва почти во всех домах повылетали окна, а вся мостовая была усыпана мелкими осколками. Склад, насколько я помню, давно стоял пустым, однако взрывной волной его останки разметало настолько далеко, что даже в начале улицы идти следовало крайне осторожно.
Само собой, к тому времени, как я там появилась, весь квартал оказался оцеплен сотрудниками городской стражи, а за выставленным ограждением то и дело мелькали знакомые серо-красные мундиры.
Совершенно искренне беспокоясь за сохранность своего имущества, я с некоторым трудом пробилась сквозь толпу зевак и обратилась к первому попавшемуся стражу:
— Простите, сударь. Я вижу, здесь случилось нечто весьма серьезное, но не могли бы вы мне помочь? Вон в том доме находится моя лавка. Я хотела бы туда попасть, чтобы убедиться, что все в порядке.
— Не положено, — небрежно отозвался страж — мужчина средних лет с роскошными кудрями и в стандартной униформе. — Пока работает магнадзор, я не пропущу вас до особого распоряжения.
Судя по всему, следователи работали на месте с самого утра, большую часть домов уже успели обойти и заодно вывести из зданий напуганных, чудом не пострадавших граждан. Когда я пришла, эвакуация практически закончилась, и теперь господа в серо-красных мундирах спешно обшаривали все доступные помещения в поисках улик. Там же, на улице, стояло несколько экипажей с эмблемой управления службы магического надзора на видных местах. Однако того самого, черного, среди них пока не было, поэтому мне оставалось только ждать.
В итоге я почти час проторчала вместе с остальными зеваками на улице, время от времени умоляя упрямого стража меня пропустить. Тот на мои мольбы реагировал всегда одинаково, заламывание рук напрочь проигнорировал. И лишь когда я совсем сникла, он все же соизволил одарить меня сочувственным взором, а заодно пообещать, что как только господа из магнадзора снимут оцепление, он пропустит меня туда первой.
Я, естественно, рассыпалась в благодарностях. Потом еще довольно долго мялась среди активно переговаривающихся горожан, многие из которых тоже понесли убытки. Иногда даже вступала в разговоры. Сетовала на то, что взрыв мог оставить меня без ценного имущества. Потом выглядывала за угол, старательно тянулась на носочках, всеми способами пыталась получше рассмотреть, что ж произошло с моей драгоценной лавкой… в общем, вела себя так, как и должна была вести обеспокоенная до крайности хозяйка, которая внезапно обнаружила, что ей нанесен непоправимый ущерб.
Наконец по улице прогрохотали тяжелые копыта, и стража в оцеплении засуетилась.
Собравшийся вокруг народ потеснили, середину улицы споро освободили, так что когда к месту преступления приблизился интересующий меня экипаж, дорога была свободна, и он без задержки въехал на пострадавший от взрыва участок, а чуть позже наружу выбрался и нужный мне человек.
Лорд Кайрон Даррантэ, как и положено главе службы магического надзора, выглядел безупречно. Правда, вместо офицерского мундира на нем был надет простой черный камзол, однако на великом лорде он сидел как влитой и настолько эффектно подчеркивал его внушительную фигуру, что собравшиеся на улице дамочки восторженно заохали.
Коротко оглядевшись, милорд кивнул подбежавшему к нему человеку… кстати, тому самому брюнетистому следователю, который допрашивал меня в прошлый раз… терпеливо выслушал его доклад, чему-то покивал, на что-то, напротив, отреагировал с неудовольствием. А сам при этом безостановочно шарил глазами по улице, домам и по собравшейся неподалеку толпе, словно коршун в поисках легкой добычи.
И тут его взгляд зацепился за мою встревоженно замершую фигуру, а затем на мгновение замер.
И неудивительно. Сегодня я выбрала для выхода свободное струящееся платье вызывающе алого оттенка. Среди собравшихся, преимущественно легко и очень по-простому одетых людей оно трепетало на ветру, как настоящее знамя, неумолимо притягивая к себе внимание.
Я знаю — демонам нравится этот цвет. Они вообще неравнодушны к красному. Ведь красный и его оттенки символизировали цвет жизни, цвет крови, боли, страданий и тех мучений, которые демоны просто обожали причинять.
И тут вдруг я… стройная и трепетная, словно заблудившаяся на болоте лань. Встревоженно прижавшая к лицу кулачки, закрытые белоснежными перчатками, напряженно всматривающаяся куда-то вдаль, натянутая как струна, с большими испуганными глазами…
Демон просто не мог обойти меня вниманием. Задержал-таки на мне взгляд. Он, правда, быстро отвернулся и, дослушав подчиненного, быстрым шагом направился в ближайший дом, однако для начала и этого было достаточно, ведь для всего остального требовалось время.
Спустя примерно полчаса лорд Даррантэ успел осмотреть сгоревший склад, близлежащие здания и сделал какие-то выводы. При этом происшествие было не настолько серьезным, чтобы брать его под свой личный контроль. Никто, как и раньше, не пострадал. Сам район был весьма далек от престижного. Знатные горожане здесь не проживали, поэтому милорд тоже почти не задержался и, выяснив что хотел, благополучно укатил восвояси.
Разумеется, когда он проезжал мимо, я совершенно случайно оказалась с самого краю возбужденно переговаривающейся толпы, а мое яркое платье все так же мелко трепетало, время от времени пытаясь взлететь выше положенного. А когда карета практически со мной поравнялась, резко усилившийся ветер чуть не сорвал с моей макушки изящную шляпку и разметал по плечам тщательно завитые волосы.
Не обращая ни малейшего внимания на проезжающий мимо экипаж, я громко ахнула, дернулась и каким-то чудом шляпку все-таки удержала. После чего аккуратно водрузила ее обратно на голову и, поправив сбившуюся прическу, снова привстала на цыпочки в надежде разглядеть, что там, впереди.
Экипаж с грохотом промчался мимо, а его владелец ничем не показал, что моя уловка сработала. Однако занавеска внутри все-таки дернулась, из чего я заключила, что была-таки замечена во второй раз, поэтому старалась очень даже не зря.
Ближе к обеду я уже сидела в столичном управлении службы магического надзора и, чуть ли не высунув язык от усердия, увлеченно и со знанием дела писала пространную жалобу на имя лорда Даррантэ.
Взрыв не оставил от моей лавки практически ничего. Ударной волной в здании вынесло все стекла, покорежило входную дверь, а находящийся на витрине товар был безнадежно испорчен. Само собой, накануне все самое ценное я оттуда благоразумно убрала, да и остатков в подсобке было немного. Однако ущерб действительно был существенным, поэтому я настаивала на возмещении убытков и прямо-таки умоляла сурового лорда Даррантэ разобраться.
Естественно, мою жалобу в управлении не приняли. С такими вопросами мне следовало обратиться в городской совет. Но я старательно делала вид, что искренне этого не понимаю, вежливо, но настойчиво спорила с ответственным за работу с населением сотрудником. А когда тот в сотый раз попытался объяснить мне, что я со своей жалобой не туда обращаюсь, я просто не могла не сорваться на всхлип и в совершенно расстроенных чувствах выйти, чтобы присесть в уголке и тихо поплакать.
