– Попал, гад, в самое уязвимое место – в люк угодил!
Вдвоем с наводчиком они вытащили механика-водителя в рубку. Снаряд, пробивший люк, ударил механика в грудь, и сразу – наповал.
Танк или самоходка – не автомобиль, потерявший управление, он так и будет идти по прямой вперед, ломая деревья, переваливаясь через преграды, пока не кончится топливо.
Павел перелез на липкое от крови сиденье убитого водителя, потянул на себя левый рычаг, довернув самоходку, и сразу выжал оба бортовых фрикциона. Самоходка замерла.
– Толик, огонь!
Останавливаться можно было только на несколько секунд, неподвижная машина в бою – легкая мишень.
Грянул выстрел. Через пробоину в люке Павел увидел, как немецкий танк окутался дымом, потом внутри него рвануло, и башня слетела в сторону.
– Готов, собака!
Рядом грохотали выстрелы других самоходок.
Павел тронулся. С места механика-водителя обзор плохой. Он сидит низко, смотровые приборы разбиты снарядом, только и можно разглядеть что-то впереди себя через пробоину от снаряда.
– Остановка!
Павел остановил самоходку. Раздался очередной выстрел, и Павел сразу дал ход – стоять было нельзя.
Слева мимо него на полном газу проскочила самоходка Куракина. На глазах у Павла в ее направляющий каток по правому борту ударил снаряд. Гусеницу сорвало, самоходка резко повернулась на месте и замерла. По ней тут же ударил еще один вражеский снаряд.
Из откинувшихся люков стали выбираться члены экипажа. Один, едва спустившись на землю, упал; второй, по пояс выбравшись из люка, бессильно повис на нем.
Павел подъехал к подбитой самоходке.
– Василий, помоги! Толик, смотри за танками!
Наши самоходки, стреляя с коротких остановок, прошли дальше.
Павел выбрался через люк и подбежал к самоходке Куракина. Сам Куракин лежал на земле.
Павел вместе с подоспевшим на помощь Василием взобрались на моторное отделение и, вытащив из люка повисшего наводчика, спустили его на землю. затем они забрались в подбитую самоходку.
Заряжающий и механик-водитель были мертвы. С их телами пришлось повозиться, прежде чем они с великим трудом вытащили их из самоходки.
Всех членов экипажа уложили на моторное отделение своей самоходки – пусть медики разберутся, кто жив и только ранен, а кому помощь уже не требуется. затем оба забрались в самоходку и, развернувшись, направились в полк. Надо было доставить раненых на полковой медицинский пункт, мертвых похоронить, а самоходку – в ремонт. Но в первую очередь необходимо было позаботиться о раненых.
Когда они сгружали их у медпункта, оба пришли в себя и стонали от боли. Штанины комбинезонов пропитались кровью. Санитары помогли занести обоих внутрь здания. затем Павел и Василий бережно сгрузили мертвых с моторного отсека и с трудом вытащили из рубки тело Игоря. Вроде при жизни он был щупловат и роста среднего, а показался тяжелым.
За полковым медпунктом, на танковом брезенте уже лежали тела семерых погибших самоходчиков. Рядом положили своих, стянули шлемофоны. Похороны будут, когда вернутся в полк все машины, и дай-то бог, чтобы скорбный ряд тел на брезенте не пополнился.
Машину погнали в ремонтную службу. Инженер осмотрел повреждения.
– Дело плевое. Сменим люк – и все дела. Вы не уходите.
– Там, на поле боя, еще самоходка куракинская. Повреждена, но не горела. Разбит направляющий каток, гусеница сорвана, и пробитие в борт.
– А экипаж? – спросил техник.
– Двое наповал, двое ранены – в медпункте.
– Сегодня нашим здорово досталось. Пойду, распоряжусь насчет тягача. А на вашу машину сейчас переставят люк.
– Откуда?
– Вон, притащили самоходку. Весь моторный отсек вдребезги, а экипажу повезло – ни царапины. Вот с нее и снимем, все равно на танкоремонтный завод отправлять.
Василий с Анатолием забрались на моторный отсек самоходки. От мотора шло тепло, да и броня была теплая, грела.
– Не повезло Игорю! – вздохнул Василий.
– Это как посмотреть! – возразил Анатолий. – Легкая смерть, небось и не почувствовал. Сразу наповал, не мучился.
Парни скрутили самокрутки, закурили.
Забравшись на моторный отсек, рядом уселся Павел.
– Дайте-ка и мне…
– Ты же не куришь, командир! – изумился Толик. Но сам свернул самокрутку, протянул ее Павлу и поднес зажигалку, сделанную из винтовочного патрона.
Павел выдохнул дым, закашлялся.
– Это с непривычки. А табачок хороший, моршанский.
– На польской земле упокоится Игорек, – философски заметил Василий.
– И что из этого следует?
– Хоть не на немецкой. Мы-то их кладбища у себя разорили, кресты снесли.
– Думаешь, и они потом так же?
Василий лишь молча пожал плечами.
Глава 10
На Берлин!
После похорон экипажей и салюта из личного оружия самоходчики пошли в ремзону, где успели отремонтировать самоходку. Они приняли ее и перегнали к дому, где стояли на постое, а вечером устроили поминки по Игорю. Где Анатолий и Василий взяли самогон, непонятно, наверное, выменяли на что-нибудь – те же консервы из Нз. Молча напились. Но то ли бимбер, как звали поляки самогон, оказался слабым, то ли просто не брал. Вроде к смертям на войне привыкли, но было обидно и непонятно: утром все ели кашу из одного котелка, незлобиво подшучивая друг над другом, а вечером один уже лежал в сырой польской земле, на остальных же – ни царапинки. Как-то несправедливо, непонятно. Молодой ведь парень, ему бы еще жить да жить, да видно, не судьба.
С утра, едва умывшись и позавтракав, Павел пошел к комбату. Экипаж некомплектный, и надо было просить механика-водителя – тем более что «безлошадные» в полку были. День вчера выдался тяжелый, полк потерял безвозвратно три самоходки, и еще четыре были подбиты, но подлежали ремонту.
– А, Сазонов! – встретил его комбат. – Проходи. Что у тебя?
– Механик-водитель в экипаж нужен, Игорь Литвинов у меня погиб. Машина уже на ходу.
– Будет тебе механик, сегодня же будет. Ты счет увеличил?
– Один T-IV и самоходка «Веспе».
– Так и запишу в журнал. – Комбат карандашом сделал пометки в блокноте.
Игорь откозырял.
Через час заявился новый механик-водитель. Был он невысокого роста, плотен и раза в два старше Павла и других членов экипажа.
– Бездугин Иван Иванович, – солидно представился он.
Члены экипажа, в свою очередь, отрекомендовались.
Видел Павел своего нового механика-водителя на пункте питания, в столовой, когда полк получал самоходки. Серьезный был дядька, до войны механиком на МТС работал. Молчалив оказался, все свободное время в самоходке ковырялся. Но неисправностей, как при Игоре, вроде слабо натянутой гусеницы, на самоходке не было.
Нашими войсками был уже освобожден Краков, пали Варшава, Вроцлав. 19 января войска РККА перешли германо-польскую границу. До Берлина оставалось полторы сотни километров, но каких!
В один из январских дней полк САУ бросили в атаку – сопровождать «огнем и гусеницами», как тогда говорили, атаку танков. В первой линии шли тяжелые ИС-2 – из отдельного тяжелого танкового полка, за ними – самоходки.
Павел первый раз увидел вблизи тяжелые советские танки. Огромные, длинноствольные, с дульным тормозом и мощной броней, они производили сильное впечатление. Но, как и все тяжелые танки, они были не столь быстры и маневренны, как Т-34.
Бой начался с артподготовки. Потом в атаку двинулись танки, за которыми бежала пехота. С дистанцией метров триста за ними двигались самоходки с десантом на броне.
Немцы встретили их сильным артиллерийским огнем, замаскировав батарею зенитных 88-миллиметровых пушек. Такие же пушки, только в «танковом» варианте, ставились на «Тиграх».
И вот запылал один танк, с разбитой ходовой частью беспомощно замер другой. У самой передовой траншеи танки напоролись на минное поле. Ахнул один мощный взрыв, другой, и замерли еще две боевые машины.
Танки и самоходки стреляли почти непрерывно. Едва обнаруживалась цель, по ней били иногда с нескольких танков и самоходок одновременно.
Зенитную батарею подавили огнем, а пушки раздавили. зенитчики стали разбегаться, но попали под автоматный огонь танкового десанта.
Как только самоходки подошли к немецким траншеям, десантники спрыгнули с брони и стали выбивать немцев из траншеи автоматным огнем.
Танки и самоходки давили блиндажи и ДОТы, обрушивали и заваливали траншеи. Павел успел заметить, как гранатой подбили самоходку из их полка.
Пехотинцы с боем взяли первую линию траншей и бросились ко второй. Танки и самоходки перемешались.
Видя, как быстро были уничтожены их пехотинцы из первой линии, немцы открыли по нашей пехоте сильный ответный огонь из пулеметов. Бойцы залегли.
– Самоходы! Не стоять, вперед! – прозвучало по рации.
