Если кто и был способен обсуждать что бы то ни было, так только не леди де Бофорт, у которой от неожиданности словно язык отнялся. Винить ее в столь внезапной немоте трудно — она ведь не рассчитывала на беседу, тем более о Роберте, а уж о каком-то невесть зачем нужном ему эскорте и подавно. Да и притом — ну как же славно, когда леди Элис молчит!
Вот пускай и дальше молчит. Не давая ей вставить ни словечка, Джеральд нес без умолку что на язык придет, и, лишь распахнув дверь, за которой обретался сэр Джон, позволил себе замолкнуть и перевести дух.
Лорд де Бофорт в полном недоумении уставился на возникшего в дверях короля и на свою жену, державшую голову неестественно прямо и недвижно в попытке сохранить если не лицо, так хотя бы прическу.
Джон де Бофорт бросил на жену — как ему показалось, украдкой — вопросительный взгляд.
Ну как — получилось? — спросили его глаза.
Сам же видишь, что покуда нет, ответила быстрая досадливая гримаса на лице леди Элис.
Джеральду вновь сделалось смешно — а заодно и противно. Лорд Джон знал, что его супруга отправилась в спальню короля, — и вдобавок знал зачем. Да и как тут не знать? Бофортам не хватило терпения. Им бы хоть пристойности ради подождать, пока лорд Джон заснет или сделает вид, что уснул, — так ведь нет. А вот, если жена почти еще засветло облачается для постельных услад перед посещением его величества, а муж и ухом не ведет… тут и слепому ясно, что в попытке своей ублажить короля и снискать его милости взамен оба Бофорта были заодно.
— Леди Элис так своевременно появилась, — доверительно сообщил Джеральд лорду Джону, непринужденно усаживаясь в кресло возле камина. — Мне как раз надо было с вами кое-что обсудить. Дело в том, что я забираю Роберта с собой в Лоумпиан…
Не только Берта, Бет тоже — но об этом вам покуда знать незачем.
— Мы очень польщены такой честью… — с трудом выдавил из себя лорд Джон.
И тут леди Элис взвизгнула, потому что ее тщательно оберегаемая прическа наконец-то все же рассыпалась, явив помянутую леди во всем предпостельном великолепии — то есть в совершенно не подобающем для деловой беседы виде.
Джеральд едва сумел скрыть усмешку. На сей раз он переиграл бойкую леди Элис вчистую. Впрочем — а кто сказал, что за этим разом не грядет следующий? Даже и сегодня визит леди де Бофорт оказался для Джеральда полной неожиданностью — как знать, что она измыслит назавтра?
Да, но кто ей предоставит возможность измышлять? Замыслы врага следует упреждать — вот уж чему-чему, а этому Джеральда воинское его прошлое научило сполна! Нельзя откладывать венчание до приезда в Лоумпиан… да и вообще откладывать хоть на день. Обвенчаться следует назавтра же — и забрать Бет в свои покои по праву мужа, и охрану у дверей выставить! Ведь не в том только беда, что прыткая леди Элис готова прыгнуть к королю в постель во всякое мгновение — Джеральд мог бы изрядно позабавиться, изобретая все новые способы ее оттуда выставить. Но пока они с Бет не обвенчаны, девушка не в безопасности. При мысли о том, что может сотворить с дочерью в ревнивой ярости леди де Бофорт Джеральду стало не по себе настолько, что он едва заставил себя прислушаться к натужным благодарностям лорда Джона за честь, оказанную их недостойному сыну, а затем и ответить.
Омерзительный разговор, смешной и омерзительный одновременно… а еще — последний разговор в этом роде. Потому что завтра Джеральд и Бет будут уже обвенчаны — а вот тогда я с вами, охотниками до милостей, поговорю по-другому!
Неправда, что одни люди меняются с течением времени, а другие — нет. Меняются все. Просто иных людей невозможно не узнать, что бы ни сотворило время с их лицом и телом — будь оно изрыто оспой, изборождено шрамами, изъедено проказой… безразлично, что сделалось с их смертной оболочкой — настолько их личность выражена неповторимо и своеобразно. Отца Марка Одри Лэннион видел в последний раз еще в бытность того Роджером Беллинсгемом, пожалуй, незадолго перед тем, как Его Величество изволил появиться на свет. Но он узнал, не мог не узнать его еще даже прежде, чем тот поднял голову таким привычным, до боли памятным Лэнниону движением. Только и разницы, что в годы юности этот жест был быстрым и порывистым, и в нем за милю угадывалась ранимая гордость и упрямство — теперь же это движение было медленным и таило в себе непреклонную волю и сознание правоты, подкрепленной жизненным опытом.
— Роджер… — одними губами безмолвно прошептал потрясенный Лэннион. — Боже мой, Род…
Он не мог предупредить своего короля, с чем тому придется столкнуться, — да просто не успевал!
— Этому не бывать, — отрезал отец Марк, когда Джеральд потребовал венчать его с леди Бет назавтра же.
— Отчего бы это? — поинтересовался король.
Рука священника мимолетно коснулась распятия, и отец Марк перекрестился. Вполне обычный жест благочестия… вот только Одри показалось, что первым побуждением Роджера Беллинсгема было отнюдь не сотворить святое знамение, а перехватить распятие поудобнее да и врезать им точнехонько промеж монарших глаз. Распятие было даже на взгляд страшно тяжелым и подходило для этой цели как нельзя лучше.
— Не могу понять, чего Вашему Величеству недостает, — холодно произнес отец Марк, — милосердия или просто здравого смысла?
Лэннион ни разу в своей жизни не жаловался на недостаток храбрости… и все же битву титанов следует наблюдать с более отдаленной дистанции — скажем, с обратной стороны луны.
— Тяжелые времена ждут Олбарию, — заметил словно бы сам себе отец Марк.
Левая бровь Джеральда слегка приподнялась.
— Вы уверены, святой отец? — не без иронии осведомился он.
— Более чем, — с прежней холодностью ответил отец Марк. — Если для короля закон — не беды и горести его подданных, а его собственное хотение… — Он передернул плечами. — Вы здесь не первый день, Ваше Величество. И не можете не знать, что жених этой несчастной девушки погиб совсем недавно — но пытаетесь принудить ее к браку!
— Он умер у меня на руках, — перебил его Джеральд. — И я никогда не забуду, чем обязан ему… и не я один, если на то пошло, а и вся Олбария. И я не принуждаю Бет.
— Так вы имеете наглость заявлять, Ваше Величество, — с ответной иронией полюбопытствовал отец Марк, — что несчастная леди Бет воспылала к вам внезапной любовью?
Несмотря на ужас, Лэннион не мог не восхититься этим немыслимым сочетанием слов — "Ваше Величество" и "наглость".
— Хвала господу, нет! — искренне содрогнулся Джеральд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
