— Это то, что мы доставляем. Укрепляющее средство для овец.
— Простите, я не понимаю. Для овец?
Эмма так энергично закивала, что ее чепец опасно съехал набок.
— Мы с Джейн делаем самое лучшее укрепляющее средство во всем Йоркшире.
— Это так, — с довольным видом подтвердила Джейн. — У нашей овцы больше ягнят, чем у овец всех других хозяев. Намного больше.
— Конечно, нашему родственнику, герцогу Уэксфорду, не понравилось, когда мы напоили его им, и…
— Подождите, — подняла руку Маркейл. — Вы напоили герцога укрепляющим средством для овец?
— Вы его знаете?
От такой возможности Эмма просияла.
— У него ложа в театре, и он часто приходит с женой.
— Это Арабелла, наша племянница, — с гордостью сообщила Джейн.
— И часто вы даете людям свое укрепляющее средство для овец?
Маркейл не знала, как ей удалось удержаться от смеха.
— Только когда это необходимо, — пожала плечами Джейн.
— И оно действует?
— Клянусь, да! Уэксфорд не вставал несколько недель.
— А он был влюблен в Арабеллу. — Мисс Эмма откупорила свою бутылку и налила немного коньяка в свою пустую чашку. — Не забывайте об этом! Многие считают укрепляющее средство для овец любовным напитком, но оно скорее лишает возможности двигаться. Если напоить им человека, тот не сможет и пошевелиться.
— Но не утратит способности говорить, — задумчивым тоном добавила Джейн.
— О да, человек становится чрезвычайно болтливым. Возможно, именно это заставляет его влюбиться — он остается на одном месте достаточно долго, чтобы поговорить о многом, вы же знаете, люди нечасто получают такой шанс.
Маркейл с тоской подумала об Уильяме — как было бы хорошо, если бы он снова полюбил ее — и задумчиво отхлебнула чай.
— Это укрепляющее средство для овец действует на всех?
— Не знаю, — ответила Джейн. — Мы не пробовали его на каждом субъекте.
Маркейл улыбнулась.
— Надеюсь, вы…
Она отчетливо услышала голос Уильяма в коридоре.
Настоящее счастье прокатилось по ней; она с трудом удержалась, чтобы не вскочить на ноги и не побежать к двери. Сделав большой глоток, Маркейл поставила чашку и встала.
— Это мой… — Она не знала, как его представить. Уильям не был ни ее другом, ни любовником — официально. — Прибыл мой спутник. Он помогает мне искать кузину.
— А-а, рыжеволосую.
Эмма, покачиваясь, встала.
— Прошу вас, сядьте. — Маркейл усадила пожилую женщину обратно в кресло. — Думаю, вам следует еще немного отдохнуть.
— Вы так милы! — просияла Эмма.
— Благодарю вас. И вот, пока я не забыла.
Маркейл вложила пузырек и цепочку Эмме в руку.
— О нет! — Эмма протянула их обратно Маркейл. — Возьмите, оно может вам понадобиться.
— Спасибо, но… что мне с ним делать?
— Неужели у вас нет овец? — искренне удивилась Джейн. — У всех в Йоркшире есть овцы.
— Нет, я живу в Лондоне. — Однако, увидев разочарование на их лицах, Маркейл добавила: — Но, возможно, пришло время завести одну.
— О, заведите сразу две, — весело посоветовала Эмма. — С нашим средством вам понадобится по крайней мере пара.
— Что ж, значит, так и будет. — Маркейл забрала пузырек. — Спасибо вам обеим. Было очень приятно познакомиться с вами.
Она сделала реверанс, выслушала добрые напутствия от своих новых друзей и быстро пошла к двери.
«Уильям, пожалуйста, скажи мне, что ты нашел ее!»
Глава 14
Письмо Майкла Херста брату Роберту с барки на реке Нил.
«Мы надеемся отправиться завтра, но опять может вмешаться погода. Здесь сезон дождей совсем не похож на тот, что в Англии, где человеку приходится терпеть постоянно моросящий дождь, иногда сменяющийся сильнейшим ливнем, и все это при пронизывающем до костей ледяном ветре. Здесь всегда тепло, и дождь либо льет как из ведра, либо его долго нет. Нет ничего усредненного, ничего развивающегося постепенно, ничего неопределенного.
Просто или дождь есть, или дождя нет.
Иногда мне хочется, чтобы и наша жизнь была такой же».
Маркейл нашла Уильяма в вестибюле; с его накидки стекала вода, и на полу образовывалась лужица. В обычный день Уильямом можно было любоваться — высокий, широкоплечий, темноволосый, с присущей ему исключительно гордой капитанской выправкой. Но сейчас, когда он снял накидку, под которой была такая же мокрая одежда, прилипшая к мускулистому телу, у Маркейл быстро забилось сердце.
— Ты нашел ее? — спросила она, быстро подойдя к Уильяму.
— Нет, — он откинул с лица мокрые волосы, — но в такую погоду она не могла далеко уйти.
— Что случилось?
— Мы с Постоном следовали за мисс Чаллонер и ее людьми до гостиницы, что расположена неподалеку от этой, и прибыли туда меньше чем через двадцать минут после них. Хозяин гостиницы ее видел и был уверен, что она в баре, но там ее не оказалось — ее не было нигде. Все помнили, как она прибыла, потому что, очевидно, была в великолепном настроении, но никто не помнил, как она уезжала. Ни конюхи, ни форейторы, ни горничные — никто. Она словно испарилась.
— Как ей это удалось?
Маркейл скривилась.
— Хотел бы я знать.
— И я тоже. Я предупреждала тебя, что она имеет склонность исчезать.
— Я помню, — сухо откликнулся Уильям. — К сожалению, полученное предупреждение не всегда означает, что что-то можно предотвратить.
— Прости. — Ей пришлось засмеяться. — Я вовсе не хотела выглядеть всезнайкой.
— Это хорошо, потому что мне было бы неприятно выводить тебя из этого заблуждения.
— Бросаешь мне вызов, Херст?
Она дерзко подняла брови.
— Нет, пока чего-нибудь не поем. Я умираю от голода. — Он поморщился. — Проклятие, мы были так близко! Хотя Постон полагает, что теперь появилась возможность отыскать ее.
— Правда?
— Да, по одной из лошадей. Подкова на одном копыте закреплена не совсем правильно. И когда прекратится дождь, скопившаяся грязь поможет нам проследить их путь.
— Это обнадеживает.
Размотав с шеи мокрый шарф, он бросил его поверх накидки, висевшей на вешалке.
— К счастью для нас, в такую погоду никто не отважится путешествовать. Как только дождь ослабеет, четверо наших слуг проверят другие гостиницы на этом участке дороги.
— Превосходная идея.
Его упрямо сжатый рот сказал Маркейл, что Уильям твердо намерен поймать их недруга. Но это не слишком ободрило ее, так как Маркейл знала, какой неуловимой может быть мисс Чаллонер.
Когда Маркейл повернулась, чтобы Уильям не мог заметить оттенок разочарования на ее лице, ее ботинок попал в лужу, образовавшуюся от мокрой одежды Уильяма, и каблук поехал по скользкому полу.
