Он напряженно вытянулся в струну, что-то гортанно выкрикнул на магическом и довольно улыбнулся. Он остановил меня от дальнейших движений, давая привыкнуть. А пока ласкал мое тело, с жадностью его рассматривая. От его жаркого и восхищенного взгляда у меня поднималась волна удовольствия. И я чуть поерзала, тут же ощутив в себе Фаргуса.
Он застонал, а меня насквозь пронзила волна новых сильных ощущений. Я хотела поерзать еще, но Фаргус, довольно усмехнувшись, крепко держал меня, не давая двинуться. Я подозрительно прищурилась, уголки его губ опять довольно дрогнули. Я попыталась выбраться из плена его рук, отчего мы оба распалились еще больше. И когда наша борьба привела к тому, что я резко двинулась, он утробно рыкнул:
— Все, не могу больше.
Подхватил меня, встал из ванны, и неся меня все так же насаженную на его член, направился к кровати.
Но мы не добрались, потому что при ходьбе от каждого его движения внутри разливалась невозможная волна желания, и, успев стянуть с кровати покрывало он распластал меня на нем на полу, покрыв собой и двигаясь в быстром темпе, кончил сам, издав рык и прикусив меня в районе предплечья. Наивная, я думала, что это все, но это было самым началом.
Дальше меня ждала вся ночь упоенных ласк, на которые я также неистово отвечала, полностью вторя его эмоциям. Там, где приходился его пик, приходил и мой, в минуты легкой нежной ласки, я испытывала те же потребности.
Где он кусал меня за шею, я испытывала желание укусить его за ухо, оттягивая мочку. Где он легонько шлепал меня по ягодицам, я, рыча, царапала его своими короткими ноготками.
Я не понимала что со мной, но и между тем, ни о чем не думала, только страсть и желание завладели всем моим естеством, выгоняя все проблески мысли. Это было странно, неправильно и непохоже на меня, но это был мой первый опыт, и я не знала какой он должен быть. Может быть и такой?
Глава 49
За окном уже рассвело, когда Фаргус заснул, растянувшись на смятой кровати, заполнив ее своим крупным телом почти всю. Я осторожно убрала ему прядки волос с лица, чтобы убедиться, что он крепко спит. Он не проснулся. Я тихонько повернулась и подвинулась к краю кровати.
Но он словно почувствовал, подтянул меня своей сильной лапищей к себе, даже не открыв глаза, что-то тихо прорычал и затих. Но так крепко меня прижимая, что я не могла бы выбраться, не разбудив его. И все же я попыталась.
— Мне надо идти, утро уже, — робко прошептала я.
Он еще сильнее прижал меня и кратко приказал:
— Спи.
Потом сквозь сон добавил:
— А то доворочаешься, снова покрою.
Угроза подействовала, я тут же затихла. Вот же ненасытный! У меня уже все болело, а ему все мало. Но делать было нечего, повторения я точно не хотела, смирилась, закрыла глаза и быстро уснула. Лежать под боком сильного горячего тела было приятно и придавало уютное чувство безопасности и расслабленности. Если не помнить, конечно, кто рядом. Но в данный момент чувство ненависти было разрушительным, и я его отогнала.
Из сна меня вытягивали ласки горячих ладоней, обжигающие обнаженную кожу. Я томно потянулась. И лягнула. Не сейчас, я сплю.
Но ласки становились настырнее и пришлось стряхнуть с себя сон, тем более я уже сама завелась и почувствовала знакомое тянущее чувство внутри живота, жаркой волной поднимающейся вверх и закончившейся в этот раз на уровне груди, которую терзал навалившийся Фаргус.
Его язык умело чертил узоры на коже, вызывающие легкое томление и ожидание новой порции удовольствия. Я запустила ему руки в шевелюру, и он поднял голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Он искал подтверждения своему желанию, и я ответно смущенно улыбнулась.
Его пристальный взгляд заметно расслабился, он опустил голову и стал прокладывать дорожку из поцелуев от шеи к пупку, но и там не остановился. Очертив языком окружности вокруг пупка, Фаргус чуть прикусил меня внизу живота, и я вскрикнула.
Не знаю, чего было больше в моем крике: удивления, предвкушения новой ласки, удовольствия или требования не останавливаться. Наверное всего вместе понемногу.
Фаргус все правильно понял и, чуть прикусывая кожу, стал спускаться все ниже, ниже, пока не оказался у меня между ног. Я испуганно замерла, пытаясь прикрыться, свести ноги. Но он недовольно рыкнул и легонько прикусил бедро. Я выгнулась дугой, застонав. Уже послушно развела ноги, крепко зажмурив глаза от смущения и тайного предвкушения.
Он сначала помог себе руками, трогая и раздвигая малые губы, как называли их в учебниках по анатомии, которые я видела в библиотеке замка. Ауруг частенько брал с собой учебники на наши прогулку, и я тоже их читала и рассматривала, жадно вбирая те крупицы знаний, которые мне доставались таким образом.
Ауруг… Сердце болезненно сжалось.
И тут же все мысли вылетели из головы, потому что язык Фаргуса проник в самый потаенный и сладкий мой уголок и выделывал такое, о чем я даже раньше и представить не могла.
Это была настоящая пытка, потому что мне было неловко, приятно, да что там, остро хорошо, порочно. И хотелось, с одной стороны, чтобы эта мука продолжалась как можно дольше, а с другой, это была настолько интимная ласка, я чувствовала себя беззащитной перед этим мужчиной, и это сбивало с толку. Это не то, что мне хотелось бы испытывать с этим мужчиной, несмотря на все то удовольствие, которое он мне доставлял этой ночью.
Но наконец ритм его языка привел меня к ожидаемой развязке, я схватила его за волосы, выгнувшись и закричав так, как я сама от себя не ожидала, что я способна на такие крики раненой самки. Это было ужасно, но я не контролировала это от слова совсем.
- Спасибо, — выдохнула я удивленно, когда Фаргус навис надо мной и медленными движениями входил в меня.
Он не ответил, его взгляд был затуманен. Сильными, но медленными толчками он шел к своей разрядке. Я плыла на волнах, расслабившись и отдавшись его ритму. Скоро толчки участились и стали резче, напряженнее, словно вбиваясь в меня как можно глубже. А потом я почувствовала, как подходит его разрядка и вцепилась в него ногтями, извиваясь и выгибаясь, чтобы он вошел глубже и почувствовал максимум того удовольствия, что подарил и мне.
Он благодарно сжал меня в объятиях и так затих на несколько минут, которые мне показались вечностью.
Мы оба знали, что это конец и пришло время расстаться. Сейчас мы были вдвоем одни, и весь мир принадлежал нам двоим. Но скоро в него вернется все то, что нас окружает, ворвется, насильно заставив вспомнить кем мы были вчера, кем являемся сегодня, но кем мы не были этой ночью. А были просто мужчиной и женщиной.
Глава 50
Наверное, его мысли были созвучны моим. Потому что он отодвинулся, как-то небрежно, без той нежности, которой были наполнены его прикосновения всю эту ночь. Встал с кровати, потянувшись лениво, чуть разминаясь. Подошел к столику, на котором стоял поднос, выпил из бокала его содержимое, скорее всего сока, если судить по яркому насыщенному желтому свету. Подошел к креслу, накинул мужской халат, перевязал пояс.
Даже в этом халате он выглядел как царь зверей, огромный опасный красногривый малев. Его мужественность не могло умалить ничто, одень он даже платье. Фаргус подошел к окну, постоял что-то там высматривая. Потом развернулся и также не спеша направился ко мне.
Подошел, наблюдая оценивающим взглядом, как я, почувствовав перемены в его настроении и поведении, прикрытая простыней, которую натянула до подбородка, нервно сжимала под ладонями ткань, сама не замечая этого.
— Я могу идти? — робко спросила его, избегая взгляда.
Он не ответил, о чем-то раздумывая, потом медленно потянул простынь на себя, оголяя грудь. И нахмурился. Рывком отбросил простынь, и я стыдливо зажмурилась. Но сейчас его обеспокоило другое.
На моем теле то здесь то там алели засосы от жадного рта, наливались фиолетовым синяки от сильных пальцев, которые сдавливали тело, подминая под себя под натиском страсти.
