Хочется взглянуть, как начнется разделка туши.
Успеете наглядеться на работу наших мясников, — настаивал Бромсет, но Северов повторил свой отказ.
На базе и флотилии началась страдная пора, прелюдией к которой является охота. Внимание Северова привлекли матросы, которые спустились по тросам с палубы базы прямо на тушу кита. Их было шесть человек.
Они спокойно ходили по плавучей горе мяса и жира. К высоким сапогам матросов были привязаны острые железные шипы, похожие на те, что надевают альпинисты. Эти шипы позволяли ходить по туше без опасения соскользнуть в воду.
Резчики принялись за работу. Острыми, как бритвы, ножами они вырезали длинные, в несколько метров, полосы жира. Стрелы, заведенные над бортом базы, поднимали их на палубу. На базе трещали лебедки. Ленты жира в ночной тьме и неверном, рассеянном свете прожекторов походили на огромных змей, сказочных морских чудовищ, которые взмывали от черной воды на базу. Да и вся картина разделки китовой туши казалась Северову почти фантастической.
К Ивану Алексеевичу подошел Джо Мэйл:
— Почему они не дождались утра, а ночью стали резать тушу?
— Китовый жир быстро портится, — вместо Северова ответил Бромсет, незаметно появившийся сзади советских моряков. — Сейчас он дает ворвань первого сорта, а скоро подойдут другие китобойцы с добычей, и резчики должны быть свободны, чтобы начать разделку новой туши.
Северов поблагодарил Бромсета за разъяснение и подумал о том, что гарпунер приятный, общительный человек, хотя и грубоват.
— Теперь можно и на базу. Ты свободен от вахты,Джо?
— В море пойдем на рассвете, — сказал Бромсет. — Джо может побыть на базе. Я тоже туда поднимусь!
Иван Алексеевич хотел было спросить, что он там собирается делать, но промолчал. Мало ли какие дела могут быть у гарпунера. В сопровождении Джо и Бромсета Северов поднялся на базу. У трапа его встретила Захматова. Не отвечая на приветствие Бромсета, она схватила Северова за руку, заговорила:
Ох, Иван Алексеевич, как я жду тебя!
Да что с вами, Елена Васильевна? — Капитан видел волнение, которое Захматова старалась скрыть, и не обратил внимания на ее фамильярное, обычно коробившее его обращение.
Такое произошло у нас, что...
Кажется, мисс расстроена, — сказал по-английски Бромсет. — Могу ли я чем помочь?
Нет! Не можете! — грубо бросила ему Захматова и, схватив Северова за рукав, почти потащила его к своей каюте, торопливо рассказывая о случившемся...
«Эта девушка не очень любезна. Но хороша. В моем вкусе. Укротим. Это даже будет оригинально. Роман с большевичкой, — думал Юрт, смотря им вслед. — Однако чем она встревожена?»
Бромсет задумался. Захматова взволнована. Чем? Может, на базе что-то произошло? Он поспешил к Микальсену. Гарпунер шел мимо висевших на стрелах длинных полос китового жира. Одни рабочие флейшерными ножами отсекали от лент куски весом в десять—пятнадцать килограммов, другие крючьями сбрасывали их в открытые на палубе люки. Это были горловины жиротопных котлов, находившихся где-то в глубине судна.
Когда Бромсет подошел к трапу, ведущему на мостик, из темноты выступил человек. По вздернутым плечам Юрт узнал Комберга:
Что вы прячетесь по темным углам?
Тс-с, тише, — зашептал Комберг. — Я опознан!
Кем? — насторожился Бромсет.
Врач узнала меня. Она даже окликнула, но я успел скрыться в кубрике, —- быстро говорил Комберг.
Какого черта вы выползли на солнце? — разозлился Бромсет и подумал: «Вот чем взволнована моя мисс».
Я не предполагал, что... — начал Комберг, но Юрт прервал его.
Эта женщина хорошо вас знает?
Да. Я же... — но Бромсет не слушал Комберга.
«Северов потребует объяснения у Микальсена, как появился на базе Комберг, может его арестовать, сорвать первую операцию», — торопливо думал Бромсет.
Немедленно спускайтесь на «Вегу-1» и сидите в моей каюте, — приказал он Комбергу. — Не выходите. Ханнаену скажите, что я вас прислал.
Есть! — Комберг отступил и словно растаял в тем ноте.
Бромсет взбежал по трапу: «Предупредить Микальсена. На базе нет и не было никакого Комбарова». Но капитан-директора не оказалось ни на мостике, ни в его каюте. Юрт в тревоге обошел всю палубу, прежде чем наткнулся на капитан-директора. Увидев Бромсета, Микальсен сказал:
Вы на базе?! Я послал за вами матроса. Вам есть радиограмма...
В каюту! — оглянулся Бромсет. — Быстро!
Хорошо, хорошо, — покорно сказал Микальсен, шагая рядом с гарпунером, и с трудом продолжал: — Вы уже знаете о нападении матроса Скрупа на русского врача?
Что-о? — Бромсет даже остановился. — Какое нападение?
Микальсен торопливо рассказал о преступлении Скрупа. Бромсет был ошарашен, но первым вопросом его было:
Врач пострадала?
Нет, только русский матрос.
У Бромсета отлегло от сердца. Он искренне испугался за Захматову. «Комберг, нападение матроса, — думал он. Все это может насторожить русских, заставит их быть более бдительными, внимательными ко всему, что происходит на флотилии. Хорошо, что он правильно вел себя с Северовым и этим негром».
У врача и матроса были? — спросил Бромсет.
Направился было, но...
Никаких «но»!
Когда они вошли в каюту, Бромсет с раздражением захлопнул за собой дверь. Микальсен протянул Бромсету бланк радиограммы. Прежде чем прочитать ее, Юрт
сказал:
Если комиссар или кто из русских будет спрашивать о Комберге, то отвечайте, что такого у нас не было и вы не знаете. Понятно?
Да, но он же тут, и его могут...
Комберга на базе нет, — продолжал Бромсет. — А сейчас приготовьте бутылку хорошего вина и корзинку фруктов. Быстро!
Микальсен вышел. Его лоб покрылся испариной: «В хорошую историю я попал».
Юрт пробежал взглядом радиограмму. Ока была из Иокогамы: «Поздравляем началом промысла. Нашему мнению возможно наличие блювалов южнее вашей стоянки. Начните разведку. Президент компании «Командорен» Асклунд».
«Капитан Барроу ждет вас южнее Командорских островов», — расшифровал Бромсет радиограмму. «Ну что же, весьма вовремя». Гарпунер написал ответную шифровку. Вошел Микальсен с бутылкой вина и свертком фруктов.
«Из этого толстяка официант был бы лучше, чем капитан-директор». Бромсет встал из-за стола и указал на радиограмму:
— Ее передадите утром. А сейчас идемте к раненому матросу. Давайте вино и фрукты.
Бромсет вышел из каюты. Микальсен покорно двинулся за ним. Уже на мокрой палубе, где шли горячие работы, Бромсет сказал:
Замените похоронную физиономию на жизнерадостную. Русским выскажите соболезнование и пообещайте, что подобное не повторится. Скрупа спишите на китобойное судно.
