камня и грязи обрушились вниз точно сформированной и контролируемой лавиной, и Венсит из Рума оказался в самом центре этого обвала.
Губы Тримэйлы растянулись в хищном торжествующем оскале. Видения реакции Карнэйдосы, могущества и наград, ожидающих человека, который, наконец, убил самого древнего и опасного врага Контовара, промелькнули в ее голове. Но Венсит даже не взглянул вверх. Его горящие диким огнем глаза не отрывались от нее, и бурное ликование от ее триумфа стало чем-то совершенно иным, когда он показал ей разницу даже между самой могущественной колдуньей с волшебной палочкой и диким волшебником.
Сотни тонн, обрушившиеся на него, внезапно остановились. Сфера света, сверкающая теми же переливающимися цветами, что и его глаза, вырвалась из самого воздуха вокруг него. Она обвилась вокруг него, а затем взревела с вулканической силой. Она поймала лавину Тримэйлы, остановила ее в воздухе, а затем - без усилий - взорвалась вверх в извержении дикого волшебства, которое затмило все, что когда-либо представляла себе Тримэйла. Камень и почва, которые она превратила в свое оружие, взметнулись ввысь. Он не просто остановил лавину, не просто отвел ее в сторону. Заклинание Тримэйлы работало с естественной силой притяжения; Заклинание Венсита сделало гравитацию несущественной, и каменная пыль посыпалась вниз, когда он взорвал яму глубиной в двести футов в содрогающемся склоне холма над ними.
Челюсть Тримэйлы отвисла, когда она внезапно обнаружила, что стоит под открытым небом на дне огромной конусообразной шахты, открытой грозовым небесам наверху. Удары молний хлестали небеса, обрушивались сплошные потоки дождя, и гром грохотал, как гнев самого Томанака. Стены шахты были гладкими, как стекло, оплавленные и отполированные обжигающим дыханием дикого волшебства, и холодный дождь мягко струился по ним. Она имела сорок футов в поперечнике у основания и, по крайней мере, в три раза больше у вершины, и кожу волшебницы покалывало и потрескивало от эха заклинания Венсита.
Нет, не его "заклинание", ошеломленно осознала она. Это было вовсе не заклинание. Это была просто грубая, сфокусированная сила, вырванная прямо из самого поля волшебства.
Ни один колдун с волшебной палочкой не смог бы этого сделать. Уровни мощности, подобные этому, требовали чрезвычайно осторожных манипуляций со всеми возможными мерами предосторожности. Но Венсит не использовал ни одну из них. Он просто дотянулся до энергии, из которой была соткана вся вселенная, и направил ее силой своей воли. Она всегда знала, что эта способность хватать поле волшебства за горло была тем, что действительно делало дикого волшебника самим собой, но она никогда на самом деле не видела этого, и знание, которое всегда было теоретическим, не подготовило ее к реальности.
Несколько камешков упали на пол туннеля, и последний слой каменной пыли осел, осыпав костюм Тримэйлы для верховой езды, как мука, и окутав ее лодыжки острым, пахнущим пылью туманом. Капли дождя падали вниз, разбрызгивая пыль на ее костюме большими темными кругами, и Венсит посмотрел на нее.
- Это было грозное заклинание, миледи, - тихо сказал он. Новый раскат грома прогремел над головой, но звук был каким-то далеким, скорее дополняя напряженную, звенящую тишину, чем нарушая ее. - Немногие волшебники с волшебной палочкой смогли бы сотворить это так быстро и так хорошо.
- Очевидно, - услышала она свой собственный голос, - это было сделано недостаточно быстро и хорошо.
- Очевидно, - согласился он. Она оглянулась через плечо на туннель, где оставила своих оруженосцев, но туннеля там больше не было. Она увидела только гладкую поверхность камня, такую твердую, как будто туннеля никогда не существовало, и повернулась к Венситу.
- Не является ли это довольно серьезным нарушением ваших драгоценных Правил? - спросила она.
- Ни в коем случае, - улыбнулся Венсит. - Я мог бы позволить твоей лавине прорваться по туннелю ровно настолько, чтобы раздавить их всех насмерть. В конце концов, не я был тем, кто это создал, не так ли? Но я этого не сделал. Им всем просто хорошо по ту сторону этой стены. Конечно, - его улыбка стала холоднее, - это также означает, что они на той же стороне, что и твой друг Гарсалт и Чердан.
Тримэйла напряглась, выражение ее лица было шокированным, когда он произнес эти имена.
- Как?.. - начала она, но Венсит только покачал головой.
- Боюсь, времени мало, миледи. Боюсь, твоему любопытству придется остаться неудовлетворенным.
Он поднял руку, и из нее вырвалась струя дикого огня. Она тянулась вверх, затем растекалась наружу, образуя сводчатый купол. Стороны этого купола опускались вниз, падая подобно занавесам, сотканным из радуг, пока не коснулись каменного пола, и Тримэйла из Контовара оказалась заключенной в великолепный полог света... с Венситом из Рума.
- Официальная дуэль? - Она услышала легкую дрожь страха, которую не смогла скрыть в своем голосе, и это унизило ее. Но Венсит, казалось, ничего не заметил. Он просто серьезно поклонился ей, и она с трудом сглотнула.
В своем роде предложение тайной дуэли было одновременно комплиментом и милостью, хотя она должна была признать, что в данный момент было немного трудно смотреть на это таким образом.
По крайней мере, дикое волшебство действует быстро, - сказала она себе и, собрав все свое мужество, вышла в центр светового полога Венсита, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.
Он ждал ее с какой-то безжалостной вежливостью, и она сунула руку в рукав своего костюма для верховой езды и достала волшебную палочку. Венсит просто стоял там с пустыми руками, ожидая, и она нахмурилась. В нем было что-то такое, что становилось сильнее по мере того, как она подходила ближе.
Нет, поняла она. Это чувство становилось сильнее не потому, что она была ближе; оно становилось сильнее, потому что он позволил этому случиться. Или, скорее, потому, что он позволил чарам, о существовании которых ни один карнэйдосец даже не подозревал, ненадолго ослабнуть, позволил ей увидеть, что было заперто в нем.
Ее глаза сузились, затем опустились на меч на его боку и расширились от внезапного, потрясенного понимания. Неудивительно, что он так много знал, сумел так точно предсказать столько атак!
- Мои комплименты, Венсит, - услышала она свой голос. - Я всегда удивлялась, как даже дикий волшебник может видеть будущее так точно, как это всегда удавалось тебе. Спасибо тебе за то, что ты все-таки удовлетворил мое любопытство.
Он слегка поклонился, затем выпрямился.
- Мое имя, - сказал он на безупречном древнем контоварском, - Венсит из Рума, и моей высшей властью как лорда Совета Оттовара я признаю тебя
