и равнодушно поинтересовался Леон.
Вздрогнула от этой безэмоциональности всегда оживленно-возбужденного голоса мужа.
— Что? Нет, — покачала головой, отвергая даже саму мысль об этом.
— Но все же придется, Алина, — добавил Рей.
Воззрилась удивленно на приближающегося дракона.
— Я им рассказал о твоем сне, — признался блондинистый гад, пожимая плечами под моим укоризненным взглядом.
«Вот уж, красавчик, и ведь даже виноватым себя не чувствует», — вскипела я.
— Нет, так не пойдет. Да, я за всю жизнь испытывал меньше эмоций, чем за сегодняшнее утро, — подхватывая меня на руки, признался вампир.
— Ничего не могу поделать. Вот такая вот я неправильная, — развела руками и уложила удобно голову на широкое плечо. — Нам нужно в храм.
— Ну, нужно — так нужно, — не стал разубеждать меня Ксай.
С пробитой стеной и освещенный дневным светом храм выглядел менее мрачно, чем запомнился мне по прошлому посещению. Лишь та же пентаграмма на земле и высоко в отверстии проглядывающие светила.
Было холодно. Пока я внимательно осматривалась по сторонам, Ксай водрузил меня в центр пентаграммы. Поддержав несколько секунд и убедившись в том, что я крепко стою на ногах, отошел в сторону. Я же не замечала ничего, все так же рассматривая сливающиеся линии трещин на стенах. В какой-то момент, смотря на это беспорядочное нагромождение черточек и точек, я стала различать за ними картинки — смешение людей, зверей и деревьев. Даже нашла, что-то отдаленно напоминающее летающую тарелку.
Отвела взгляд от освещенных белым светом Левиса стен и уставилась на пол.
— Ты не переживай, мы все сделаем сами, — выдернул меня из задумчивой сосредоточенности голос Леона, когда я узрела дерево складывающееся их трещин на полу, очень похожее на то, что было на моей руке. Присела, коснувшись рукой трещины. Почему-то мне было важно понять является ли они творением чьих-то рук или же это очередные игры моего воображения. И тут до меня дошел смысл сказанного.
— Что? — дернулась я, порезавшись об острый край трещины. — Да, как вам только в голову пришло, — возмутилась, машинально засовывая обильно кровоточащий палец в рот.
Встала в полный рост и уставилась на этих мужей, переполненная праведного гнева.
Что-то заскрипело. Пол под ногами, окропленный каплями моей крови, содрогнулся, вздыбился и провалился, обрушивая нас во внезапно возникшую под ногами пропасть.
Падали мы недолго. Даже не падали — медленно планировали, пока не оказались на каменном полу огромной пещеры.
Где-то журчала вода. Слева от меня светился голубоватым цветом темный проем. Тело сковало оцепенением. Оно натягивало невидимые волоски, и словно разрядом тока, покалывая, пробиралось под кожу. Эта неведомая энергия влекла, притягивала меня. И я не сопротивлялась, наоборот, я будто пыталась впитать эту странную неведомую силу в себя, наполниться ею до краев. Как завороженная, шагнула в нужную сторону.
С каждым шагом тело ускорялось, а шаги давались все легче и легче. Оцепенение подобно оковам постепенно спадало с тело, дышать становилось легче. Меня уже несло на волнах эйфории, почти как в детстве, когда со всей скорости срываешься с горки и бежишь навстречу кому-то родному и знакомому.
— Гоисфридусы, — прошептал кто-то из мужчин, но я не видела ничего, кроме огромного дерева украшенного ярко-синими цветами, густой кроной нависающего над небольшим подземным озером, и низвергающегося с мурлыкающим журчанием невысокого водопада.
По неглубокому водоему сделала последние несколько шагов, разделяющие меня и дерево. Выбралась, забравшись на выступающий из воды корень, и прижалась всем телом к многовековому стволу, впитывая в себя исходящую из него энергию. Удивительно сладкий обволакивающий аромат, окутал меня с ног до головы, напоминая что-то забытое.
Уловив, долетающую до меня волну беспокойства, нашла глазами мужей. Они стояли на берегу озера и не могли миновать какую-то невидимую стену.
— Все хорошо, — прокричала я, помахав мужчинам рукой и ощущая удивительную легкость в теле.
Рей и Дэм отступили от стены, Ксай уже давно устроился на зеленой траве, Рон, стоя немного в стороне, сложив руки на груди, спокойно взирал на все происходящее. Леон зло стукнул кулаком по стене и отошел.
Подняла глаза вверх, отыскивая источник освещения, но вместо потолка тут был подсвеченный голубовато-льдистыми цветами-снежинками полукруглый купол, укрытый толстым слоем голубоватого снега.
— Здравствуй, потерянная дочь, — долетел до меня шелест кроны, сложившийся в слова.
— Здравствуйте, — пробормотала растерянно, и заскользила глазами по дереву, пытаясь найти того, кто мог бы со мной разговаривать, но в гуще листвы никто не прятался.
— Ты знаешь, кто я?
Покачала отрицательно головой, разглядывая странные звездочки листьев.
— Древо жизни? — предположила, вспомнив о татуировке и то, как ее назвали привидения.
— Верно, — перебирая листьями, зашуршало дерево.
— Бог?
— Нет, что ты. Всего лишь прародитель всего живого на Аластри. Основа жизни.
— Ты умираешь? — заметила я засыхающие веточки и пожелтевшие листья.
— Мы все умираем, — прошелестела листва. — Когда-то нас было много. Мы летали в пространстве. Находили благодатную почву и давали жизнь.
Дерево шуршало листьями, а у меня в голове проносились картинки — я видела семена, парящие в космосе вселенной, видела, как мир, с которым они соединились, наполняется жизнью, видела, как из маленьких сгустков отделившейся энергии рождаются существа…
— Ты должна доделать то, что не успел твой предок. Там в его замке, ты найдешь все ответы. А теперь ступай, потерянная дочь.
— Почему потерянная? — удивилась я.
— Ты выросла не на Аластри. И тебе все в новинку, даже твои способности, которые могли значительно облегчить тебе жизнь. И сейчас ты напоминаешь ребенка, потерянного родителями в незнакомом ему мире.
Кивнула, соглашаясь с таким высказыванием. Я действительно, была выбита всем происходящим из колеи. Многое никак не хотело укладываться в моей голове, многое я предпочитала игнорировать, но образы настойчиво всплывали вновь и вновь.
Сделала маленький шаг и, отлетела, словно получив увесистый толчок, чтобы в тот же миг оказаться затисканной пятью встревоженными мужчинами.
Глава 32
Всю обратную дорогу домой я молчала. В той же задумчивой тишине посетила купальню и теперь флегматично ковыряла принесенный в
