А сказал я.
— Так, умолкли, — приподнял я голос на обоих, заставив их притихнуть под моим взглядом. — Люди говоришь? Сколько?
— Я… я не посчитал, сразу побежал сюда предупредить, — неуверенно ответил он.
В этот момент в комнату вбежал Зу-Зу, который и поставил точку в вопросе, кто к нам пришёл, красноречиво зарычав.
— Плохие? Разбойники, говоришь? — прищурился я, вставая из-за стола, на котормо стояла алхимическая печка.
— Вы его понимаете? — удивился Рушшсен, но я проигнорировал его вопрос.
— Так, Зу-Зу, охранять. Газзенесс, следи за младшими и запри дверь, никого кроме меня не впускай, — и дождавшись ответственного кивка, я вышел на улицу.
Ну наконец-то, а то я уже заскучать успел. Нет, я не стал маньяком и убийства не были мне прямо-таки в радость (но и в тягость не были), просто сидеть и ничего не делать в окружении барханов мне уже порядком надоело.
Дети не обманули: на ближайшем бархане стояло десять человек, которые, как мне показалось отсюда, внимательно меня разглядывали. Восемь пятых и два шестых, они были слишком простой добычей, чтобы сильно заморачиваться, однако на всякий случай я свой уровень снизил до пятого, чтобы раньше времени не разбежались. Не хотелось потом летать по пустыне и вылавливать каждого.
Как ни в чём не бывало, я спрыгнул на песок и пошёл в их сторону вальяжной походкой, будто шёл забирать почту у мёртвого почтальона, которого загрызла моя собака. Сейчас им было бы самое время что-то заподозрить, и возможно что-то они да заподозрили, однако мозгов на более тщательный анализ мужикам явно не подвезли.
Я боюсь, у таких людей работали самые простые инстинкты, наподобие: увидели — атаковал, почувствовали боль — убежали. Чем-то они животных, которые вели самый примитивный потребительский уровень жизни, не сильно стремясь стать чуточку лучше.
Мне на встречу начали спускать аж шесть пятых уровней.
Я даже меч не стал доставать — клинки веера бросились им на встречу и под моим чутким руководством перерезали чуваков за секунды, из-за чего к подножью бархана уже скатились трупы.
Оставшиеся четверо что-то заподозрили, но было менять уже что-то поздно. Они попытались улететь, но двоих я придавил прямо на бархане, не дав взлететь и ещё одного поймал сеткой. Последнего догнали клинки — он был пятого уровня, явно не глава этой шайки. А следом такая же участь постигла и ещё одного пятого.
Двое шестых уже было отошли от печати гравитации, как следом попали под печать-сетку, которая просто не оставила им шансов.
Несмотря на количество действий, этот бой прошёл меньше чем за минуту, и был скорее лёгкой разминкой, чем реальным сражением.
— Спрошу один раз кто главный… хотя уже не важно, — я без зазрений совести наступил на голову одному из пойманных разбойников. Его голова хрустнула и лопнула, забрызгав песок кровавым месивом из мозгов. — Значит ты главный.
Я это понял очень просто — богаче всех одет. Вот прямо сразу видно, что он стоит на ступень выше, чем остальные, да и по стадиям у него самая высока, что как бы намекает на его лидерство. Уровень Послушника Вечных стадии Адепта восьмой ступени — этот человек мог бы возглавить сильнейшие секты в империи Дасенлин или какую-нибудь простенькую в том же Ёхендхае.
Да чего там, он бы мог захватить империю Дасенлин! Если бы, конечно, знал о его существовании…
— Ты об этом пожалеешь! — прокряхтел мужик сквозь зубы, пока сетка била его разрядами, подавляя любое сопротивление. — Скоро сюда придут мои люди, сто человек и о-кх-кх-х…
Я пнул его в лицо, сломав нос и заставив отплёвываться собственными выбитыми зубами.
— Можешь заливать весёлую песенку другим лохам, мужик, — улыбнулся я, присев перед ним. — но даже если это и правда…
Я вернул вибрации Ци в норму, позволив ему в ужасе взглянуть на свой реальный уровень.
— Не думаю, что у меня возникнут хоть малейшие проблемы, — закончил я.
— Ч-что тебе нужно?
Вот, вот это уже дело. Сразу спрашивает, что нужно.
Я рывком поднял чела, усадив его на песок.
— Я обычно не сильно интересуюсь подобным, но тут я нашёл у тебя вот эти монеты, — я протянул вперёд ладонь, на которой лежали монеты из империи Ёхендхай. — Они далеко не из этих мест, и не из мест, которые окружают эту пустыню. Откуда они у тебя?
— Эти? Это же обычный мета… — он тут же получил по зубам, лишившись ещё парочки, которые он выплюнул вместе с кровью.
— На вопрос отвечай. Откуда они у тебя?
— Нашёл, — просипел он злобно.
— Нашёл у кого?
— У какой-то бабы неудачницы, которую мы поймали в пустыне, — ответил он, глядя на меня.
— Неудачницы? Какой?
— Какой-то злобной шкуры, — рыкнул он. — Она бродила по пустыне, когда мы на неё натолкнулись.
Я почувствовал неприятное волнение, даже не понимая, с чего вдруг. Мне было просто интересно, кого сюда занесло, так как в душе что-то требовало выяснить это, словно заноза. А сейчас я и вовсе чувствую определённое беспокойство.
— Правильно ли я понял, что вы поймали какую-то девку с этими монетами в пустыне?
— Да, — кивнул он, глядя на меня исподлобья.
— А как она выглядела?
Он задумался, с опаской, косясь на мой меч.
— Черноволосая такая, приятная, я бы даже сказал красивая, но конченная такая стерва и без сисек. И очень злая. Такая высокомерная невозмутимая и до жути злая сука, которая смотрела на всех нас как на дерьмо.
— Высокомерная, невозмутимая и злая черноволосая девушка, — перечислил я.
— Да, многие кричат, молят, чтобы их отпустили, пытаются договориться, но эта только и ждала момента, чтобы всех прирезать. Собственно, нескольких она и прирезала, когда её поймать пытались, а после ещё одного, едва он жопу расслабил.
Я посмотрел на монеты в своей руке.
Каковы шансы встретить того, кого встретить невозможно? В этой громадной пустыне в богом забытом месте встретить человека, которого можно назвать земляком? Я не знаю, но этот мир умел удивлять. Редко, но так метко, что хотелось выть.
— Она что-нибудь говорила?
— Говорила, что любой, кто попытается ей что-нибудь засунуть ей в рот, этого мгновенно лишится, и она бы это точно сделала, эта сука, зуб даю.
— Ну зубов ты уже достаточно дал… — пробормотал я. — А ещё?
