он связался по рации с Лиамом.
— Шеф Шеридан хочет поговорить с тобой. Я не думаю, что мы сможем ему отказать. Джамал сейчас заговаривает ему зубы, пытаясь задержать хоть на минуту, но нам придется его пропустить.
— Принято. Все в порядке. И спасибо.
Лиам прикрепил рацию к нагрудному снаряжению, отложил молоток и взял в руки М4, прислоненный к стене рядом с ним.
Он остановился в пустом доме через пять домов от дома Ханны, за поворотом дороги. Из окна спальни на втором этаже он мог наблюдать за ее домом в бинокль, оставаясь скрытым от посторонних глаз.
Если ополченцы нападут на ее дом, их ждет неприятный сюрприз.
Отсюда он мог скрыться или провести внезапную контратаку, в зависимости от ситуации.
Он также укреплял безопасную комнату в подвале. Ханне, Квинн, Молли, Майло и Шарлотте нужно будет где-то спрятаться, когда начнется стрельба.
Схватив походный фонарь, Лиам вышел из затемненной кухни на заднее крыльцо, спустился по обледенелым ступеням и поспешил через несколько дворов к дому Ханны.
Он добрался до дома раньше Ноа. Через заднюю дверь террасы он вошел в дом как раз в тот момент, когда полицейский грузовик Фолл-Крик с грохотом подъехал к дороге. Лиам перевесил М4 на грудь, взял с кухонного стола полотенце для рук и открыл входную дверь до того, как Ноа припарковал грузовик.
Двигатель выключился. С минуту Ноа сидел на водительском сиденье, глядя на Лиама через обледеневшее лобовое стекло.
Лиам смотрел в ответ. Он не боялся Ноа, но и не доверял ему.
Ноа вылез из грузовика. Он был одет в полицейскую форму, ботинки и куртку. На голове низко надвинутая на лоб кепка «Лайонз». Он шел медленно, пробираясь по снегу, как измученный человек, который дошел до последних резервов и обнаружил, что у него больше нет сил.
Ноа добрался до ступенек и остановился. Посмотрел мимо Лиама в дом.
— Она здесь?
— Они в приюте, кормят людей ужином. Ты просто разминулся с ней.
Бишоп, Рейносо, Перес и Хейс находились с Ханной, вместе с детьми, Молли и Квинн, и Призраком. Рейносо выставил охрану в приюте, и все они были при оружии.
Лиам хотел пойти с ними, но они пришли к выводу, что ему нужно держаться в тени.
Рот Ноа искривился. Что-то захлопнулось в его глазах.
— Я здесь не из-за Ханны. Я здесь из-за тебя.
— Чего ты хочешь?
— Поговорить.
— Зачем?
— Думаю, нам есть что обсудить. — Он огляделся вокруг, ища соседей. Никого поблизости не наблюдалось. Ноа вернул свое внимание к Лиаму. — Я бы спросил разрешения войти, но это мой дом.
Лиам отошел в сторону.
— Конечно.
В маленьком домике горел тусклый свет, единственным источником которого служил светодиодный походный фонарь. Окна закрывали шторы. Тяжелые тени притаились в углах. Огонь в камине потух, угли светились оранжевым светом. В доме царил холод, как в коробке со льдом.
Лиам отступил на несколько футов, чтобы освободить место для Ноа, но сам остался на открытом пространстве, не заслоненном диваном или журнальным столиком. В одной руке он держал полотенце для посуды, в другой — пистолет.
Ноа переминался с ноги на ногу и беспокойно оглядывался по сторонам. Его взгляд метался повсюду, кроме Лиама, покрасневшие глаза казались стеклянными. Он выглядел так, будто не спал месяц, как человек, которого преследует собственный призрак.
Лиам просто наблюдал за ним.
Ноа прочистил горло.
— Мне неприятна вражда между нами. Я хочу сгладить ситуацию.
Лиам почувствовал раздражение. Для чего бы Ноа ни приехал, он не собирался заводить друзей. Лиам ничего не сказал.
Ноа сделал шаг к нему. Между ними оставалось пять футов.
— Мы на одной стороне.
— Правда?
— Мы хотим лучшего для Фолл-Крик. Для города и людей.
— Люди устали от того, что их контролирует начинающий тиран. Они хотят вернуть свою свободу.
— Свобода — это идеал, — заявил Ноа. — Это роскошь. Сейчас мы не можем себе этого позволить.
— Некоторые с этим не согласны.
Ноа нахмурился.
— Если бы люди просто подчинялись правилам, все было бы хорошо!
— Если бы они просто отдали все, что у них есть, их бы не морили насильно голодом, ты хочешь сказать? Их бы не били на улицах за то, что они сказали что-то не то или посмотрели не туда? Их еду не воровали бы прямо из их домов?
Ноа напрягся.
— Ты заявился сюда, думая, что какой-то спаситель, но это не так! По твоей вине погибли люди! И еще больше погибнет. Сейчас Саттер на взводе, и невинные люди заплатят за это!
Лиам вспыхнул.
— Тебе лучше знать.
— Все, что им следовало делать, это то, что им сказали. Вот и все! Они получали бесплатную еду, топливо и припасы! Розамонд и ополченцы спасли их. Разве ты не понимаешь? В Фолл-Крик все шло хорошо до твоего появления!
— Судя по положению вещей, я сомневаюсь в этом.
Глаза Ноа потемнели.
— Это твоя вина! Во всем! Они называют тебя террористом.
— А ты — пособник тирана.
— Я пытаюсь сохранить мир! Если бы вы, люди, просто увидели это, просто увидели разум…
Лиам стиснул зубы, сдерживая свой гнев. У него не хватало терпения на подобное дерьмо.
— Я спрошу еще раз, чего ты хочешь? Если стоять здесь и причитать, то у меня нет времени.
Тень пересекла лицо Ноа. Он начал что-то говорить, остановил себя, затем опустил взгляд в пол. Его челюсть работала беззвучно.
Лиам ждал с растущим раздражением.
— Она бросила меня, — с горечью произнес Ноа. — Но ты уже знаешь это.
— Что тебе нужно, Ноа? Почему ты здесь?
— Ты забрал ее у меня!
— Ханна способна принимать решения сама.
Ноа сильно нервничал, держался напряженно. Он ожесточенно тер лицо левой рукой. Что выглядело странно, ведь он правша. Его правая рука оставалась неподвижной на боку.
Сердцебиение Лиама участилось. Он не двигался, не подавал вида, что что-то заметил.
— Тебе пора домой, Ноа.
— Дом там, где Ханна.
— Не для тебя.
Ноа нахмурился.
— Какой же ты герой, раз крадешь чужую жену.
— Ты ведешь себя жалко. Хорошо выспись, обними своего сына и возьми себя в руки.
Ноа слегка сдвинулся. Рукав куртки закрывал его правую руку. Только пальцы торчали наружу. Не пальцы — костяшки. Он что-то держал.
Инстинктивно Лиам перешел в боевую стойку. Слегка согнутые колени, вес сосредоточен на бедрах, левая нога слегка выдвинута вперед. Его тело наклонилось, чтобы на него нельзя было навалиться.
— Я знаю, что ты задумал, — с отвращением прорычал Лиам. — Уходи отсюда, пока я тебя не убил.
Цвет лица Ноа стал болезненно бледным. На лбу выступили
