Риск?
Пэт поставила на место бокал шампанского. Даннерман тотчас почувствовал что-то неладное.
— Что с тобой, Иветт?
— Нет-нет, все в порядке, Генрих, — поспешила она успокоить его, хотя и не слишком убедительно.
В том-то все и дело, что до нее наконец дошло, какого риска пытались избежать в Бюро. Все дело в других Пэт и другом Даннермане, в том, что им стало известно, пока они находились в космическом плену. В Бюро не желают или еще не готовы к тому, чтобы поделиться информацией с остальным миром. Ведь попади они в руки к террористам, те бы наверняка нашли способы вытянуть из пленников всю нужную им информацию.
А если в руки в экстремистам попадут они с Дэном, даже самые изощренные пытки окажутся бессильны — ведь рассказывать им, по сути дела, нечего. Правда, это вряд ли остановит террористов от попыток не мытьем, так катаньем вытянуть из них правду.
Прежде Пэт ни разу не бывала в Восточной Европе. Более того, она вообще нечасто бывала в этой части мира. Ее опыт зарубежных поездок ограничивался стандартным маршрутом — Сингапур, Япония, Китай, — где Пэт довелось побывать благодаря щедрости дядюшки Кабби по случаю окончания университета плюс редкие семинары. Но семинары эти обычно длились пару-тройку дней, и программа их бывала такой насыщенной, что времени на осмотр достопримечательностей попросту не оставалось. В основном все сводилось к заседаниям, банкетам и общению с коллегами-астрономами. И если удавалось выкроить часок-другой, чтобы хоть краем глаза взглянуть на местные достопримечательности, то можно было именовать себя Туристом с большой буквы.
В Киеве Пэт могла отнести себя к таковым с полным правом. Главное, не думать о том, кто ты есть на самом деле и что произойдет, узнай об этом кто-то еще, и можно вовсю наслаждаться пребыванием в древнем городе. Отель «Золотые Ворота» оказался вполне приличным (Золотые Ворота, Золотые Ворота… Ах да, вспомнила с некоторым запозданием Пэт, это же «Картинки с выставки» Мусоргского. Вот что за музыка постоянно слышится в лифте!). Кухня тоже оказалась отменной, ну или по крайней мере не банальной. Правда, чеснока в борщ можно было положить и поменьше. Сервис, что ж, хотя и не всегда на высоте, но в целом люди вокруг приветливые. Пэт то и дело от них приходилось слышать «Как жаль, что вы приехали зимой! Вот если бы весной — вот когда Киев хорош, весь в цвету, просто загляденье!». Что не давало Пэт покоя в придачу к тем страхам, что постоянно жили в ее сознании, так это кровать.
И все потому, что кровать была одна. Удобная, просторная, с хорошим матрасом и гигантским пуховым одеялом, под которым было так тепло и уютно. Но только одна. Украинцы наверняка решили, что супружеской паре, тем более молодоженам, нужна именно такая — вряд ли им захочется спать раздельно.
Поначалу Пэт попробовала было настоять на том, чтобы Даннерман спал на полу, однако в ответ тот лишь предостерегающе прижал палец к губам и потащил ее в ванную, где, включив душ на полную мощность, шепотом объяснил, что у восточных славян уже давно вошло в привычку ставить в номера для иностранцев «жучки» и вообще для окружающих они — молодожены.
Лишь вечером, когда они уже собрались лечь спать, Пэт задумалась о том, а как же, собственно, должны вести себя молодожены. Опасения оказались напрасны — Даннерман целомудренно лег на самом краю, а она сама — не менее целомудренно облачившись в пижаму — на другом. Так что, если той ночью кто за ними и подглядывал, то ничего интересного для себя невидимый соглядатай не узрел.
На следующий день они осматривали город.
И все потому (как объяснил Даннерман), что им приходится дожидаться, пока с ними не свяжутся. Кто свяжется? Эти самые «дети зеков», которые вроде бы как состоят телохранителями при Розалине? Кстати, не исключено, заметил Даннерман, что они могут оказаться членами националистской группировки и в их цели входит похищение Арцыбашевой. Так что им с Пэт разумнее и дальше выдавать себя за молодоженов (что, разумеется, не исключает сочетания приятного с полезным) — то есть вести себя так, как вели бы себя герр доктор и фрау доктор Генрих Штольц. А когда с ними наконец свяжутся?
Ответ на этот вопрос всякий раз звучал расплывчато и неубедительно. Будем спасать Арцыбашеву, говорил Даннерман. Когда же Пэт робко поинтересовалась, не проще ли передать это дело местной полиции, в ответ Дэн заявил, что в полиции наверняка служат все те же террористы. Так что им двоим и остается сорвать коварные планы экстремистов.
Вот только он не сказал как.
А пока ничего не оставалось, как и дальше разыгрывать этот спектакль. Даннерман вот уже третий день подряд заказывал такси с говорящим по-немецки шофером и ехал осматривать зону отселения вокруг Чернобыльской АЭС. Когда же Пэт попыталась протестовать — мол, зачем подвергать себя ненужному риску, — Даннерман громко, не иначе как с расчетом на тех, кто их подслушивал, заявил:
— А как же иначе, ma pauvre petite, я отчитаюсь перед начальством? Не зря же меня послали сюда!
Кстати, тогда, в ванной, он заявил:
— Вдруг нам повезет. И не придется ехать туда, если они первыми свяжутся с нами.
Они посетили Ржаной рынок и катакомбы на крутом берегу Днепра, правда, не такие обширные, как в Риме, но от их посещения у Пэт все равно мороз пошел по коже. И дело не в том, что узкие подземные ходы вселяли в нее страх — просто было противно смотреть на иссохшие, мумифицированные останки монахов. Неужели и впрямь необходимо тревожить мертвых, отказывать им в праве на вечный покой? В один из вечеров Пэт с Даннерманом побывали на концерте ансамбля народного танца (какие-то нелепые прыжки, но костюмы просто шикарные), а в другой посетили оперу (разумеется, давали «Бориса Годунова»). Всем, с кем им приходилось сталкиваться здесь, в Киеве, они говорили, что занимаются статистическим анализом данных по заболеваемости, связанных с чернобыльской катастрофой, и поэтому для большей убедительности отчета им необходимо побывать на месте этой самой катастрофы. Что ж, звучит вполне убедительно, а иначе зачем герр доктор пожаловал в Киев с молодой супругой. В самом городе они осмотрели каждую церковь, каждый музей.
Район, пострадавший от радиоактивного загрязнения в результате чернобыльской аварии, — так называемая зона отчуждения, жители которой были эвакуированы в первые же дни после взрыва. Тем не менее со временем люди вернулись в зону. Некоторые из жителей не смогли приспособиться к жизни на новом месте и предпочли вернуться в родные места, чтобы там умереть. Родственники приезжали на их похороны и некоторые оставались. Их потомки закрепились на этой территории, зарабатывая себе на пропитание сбором грибов в местных лесах, которые затем продавали на киевских рынках. Другие, поселившись в заброшенных крестьянских домах, практически вели натуральное хозяйство. Со временем к ним присоединились те, кто бежал от цивилизации либо от правосудия. Всего на территории площадью около 20 тыс. кв. км до сих проживают несколько сотен человек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
