Сэр Джеральд был вынужден резко остановиться, наклонив голову, словно бык, встретивший непреодолимое препятствие.
— Не могу ответить тем же, — выпалил он. — Этот чертов адвокат пришел ко мне с наглыми требованиями…
— Наглыми! — воскликнула Генриетта. — Как ты можешь так говорить…
— Замолчи! — Дэниел повернулся к жене с явным выражением досады в голосе и на лице. — Если хочешь остаться в этой комнате, веди себя достойно. Я ничего не могу понять, оттого что ты постоянно вмешиваешься в разговор.
— Очень мудрый человек, — вновь подтвердила госпожа Осберт. — Тебе нечего опасаться, Генриетта. Мы здесь для того, чтобы проследить за справедливостью принимаемых решений, и, смею уверить тебя, не допустим обмана.
Сэр Джеральд тревожно посмотрел в ее сторону, и на лице его промелькнула тень испуга. Господин Филберт откашлялся.
— Это так, леди Драммонд, — сказал он. — Вам не о чем беспокоиться. Думаю, это недоразумение благополучно уладится.
— Недоразумение!
— Генриетта, я же просил тебя помолчать! — прогремел Дэниел.
— Не понимаю, черт побери, какое вам до этого дело, Осберт, — раздраженно сказал сэр Джеральд в наступившей тишине. — Или этому адвокату. — Он посмотрел на Филберта. — У вас нет документов с моими обязательствами, и я не намерен оставаться здесь, чтобы выслушивать адвоката, которого подкупил этот проклятый выскочка!
Дэниел прекрасно понял, что выражение «проклятый выскочка» относится именно к нему, но решил проигнорировать этот выпад. Кажется, его тесть не знает других выражений, подумал он.
— Могу я предложить вам вина, джентльмены? Вероятно, Генриетта забыла сделать это.
— Благодарю вас, — сказал эсквайр Осберт с явным облегчением. — Но вам не следует винить Генриетту. Она немного растерялась, когда мы неожиданно нагрянули все вместе. Но, как говорит Амелия, мы не останемся в стороне и проследим, чтобы она получила то, что ей причитается. Как только мы услышали об этом деле, Амелия сказала, что на этот раз мы должны вмешаться. В прошлом мы слишком часто закрывали глаза на то, что с ней делали. — Он почесал нос, такой же веснушчатый, как у Уилла. — Хотя трудно сказать, что можно предпринять в такой ситуации, сэр Дэниел. Мы не имеем права вмешиваться в дела отца и его ребенка, даже если не согласны с тем, что происходит. К тому же должен сказать, что Генриетта всегда была нелегким ребенком… непослушным. Но, как говорит Амелия и насколько знаю я, речь идет о законности, а это совсем другое дело. Я лично видел те документы, когда договаривался о браке Генриетты с Уиллом, и готов встать на сторону закона, как и господин Филберт. — Он сделал большой глоток из переданного ему бокала и сел с чувством человека, который сказал все, что должен был сказать, бросив на сэра Джеральда взгляд, выражающий неописуемое отвращение. Тот побагровел еще сильнее.
— Надеюсь, в этом не будет необходимости, — сказал Дэниел, думая с благодарностью об Амелии, которая ясно дала понять, в чем состоит ее долг, подав пример остальным. Он приподнял бровь, взглянув на разбушевавшегося Эшби. — Итак, сэр Джеральд, давайте спокойно обсудим наше дело.
— Спокойно? — В налитых кровью глазах Эшби промелькнуло известное хитроватое выражение. — Вы говорите, спокойно? Тогда где эти документы? Те, что кто-то из вас видел? Покажите мне их, тогда, может быть, начнем разговор. — Он осушил свой бокал и резко поставил его на стол.
— О, я покажу их вам, — сказала Генриетта. Она была очень бледна, но, казалось, достаточно хорошо контролировала себя. — Я знаю точно, где они находятся. — Она насмешливо улыбнулась. — Сказать вам? Или мы все дружно отправимся в Оксфордшир и я сама достану их? Что ты предпочитаешь… отец?
В последнее слово она вложила столько горькой иронии, что Дэниела проняло до самого нутра. Он посмотрел на Генриетту в наступившей гробовой тишине. Она держалась прямо и выглядела непреклонной и спокойной. Казалось, она сконцентрировала всю свою энергию, волю, все свои силы на человеке, которого только что назвала отцом. Как будто пыталась сокрушить отца этой энергией и превратить его в безвредную пыль силой своей воли.
Дэниел не догадывался и никто, кроме самой Генриетты, не знал, что она блефует. Ее отец был одержим манией собирательства. Он хранил всевозможные полезные и явно бесполезные вещи, не ведая, могут ли они когда-нибудь пригодиться. Если он не уничтожил документы, Генриетта знала, где их искать. И когда она проверила отца, то убедилась в своей правоте. Выражение его лица явно изменилось.
— Их можно найти под фальшивым дном шкатулки с драгоценностями леди Мэри за панелью рядом с камином в твоей спальне, — произнесла Гэрри с явным триумфом, которого не могла скрыть. От волнения голос ее звенел. — И там же находятся договора с обитателями домов в Лонгшире. По этим договорам дома передавались семьям в пожизненное пользование за незначительную арендную плату в знак признательности за их заслуги перед твоим дедом. Ты отрицал существование этих документов, когда выселял эти семьи, и продал дома, чтобы заплатить долг Чарльзу Паркеру.
Чувство победы опьянило Генриетту, когда она увидела лицо сэра Джеральда и поняла, что интуиция ее не подвела. Генриетта подошла совсем близко к отцу и, когда его рука взметнулась в воздух, лишь на мгновение не успела уклониться. В ту же секунду после удара кулака Дэниела бесчувственное тело Эшби рухнуло на пол.
— О Боже, — воскликнул Филберт, сжав руки. — Это просто неприлично.
Дэниел, не обращая на него внимания, наклонился, чтобы поднять Генриетту, которая стояла на коленях у стены.
— Это глупо с твоей стороны, — сказал он резко. — Ты уже и так добилась своего без упоминания о домах.
— Возможно, но это еще раз доказывает мою правоту, — попыталась возразить она с торжеством в голосе.
Взяв жену за подбородок, он повернул ее лицо к свету.
— Похоже, под глазом у тебя будет большой синяк.
— Не в первый раз. Во всяком случае, не зря. — Генриетта посмотрела на отца, который пытался подняться на ноги, мотая головой, как одуревший бык. — Я хочу, чтобы ты врезал ему еще раз, — безжалостно сказала она.
— Какая ты кровожадная! — воскликнул Дэниел.
Уилл фыркнул, закашлялся и покраснел под суровым взглядом матери, которая направилась через всю комнату к Генриетте.
— Это уже переходит всякие границы. Пойдем со мной, Генриетта. Посмотрим, нет ли у хозяйки сырого мяса, чтобы приложить к глазу. Это поможет снять опухоль.
— О, пожалуйста, не надо. — Гэрри сморщилась. — Я ненавижу кровавое, влажное и холодное. Лучше оставим все как есть. — Она бросила умоляющий взгляд на Дэниела: — Разве не так, Дэниел?
