Зорге как будто давно ожидал этого вопроса.
— Когда нам уходить отсюда, решу я! — строго проговорил он. — Но я еще не решил. Нам нужно выполнить прежде самое важное задание. Таких мы еще до сих пор не получали.
Зорге взглянул на супругов. Ему показалось, что следы страха, мучившего их, исчезли. Он удовлетворенно кивнул.
— Содержание этих пленок не передашь по радио, — сказал Зорге спокойным голосом, почти добродушно. — Поэтому ты, Бранко, пересними их на микропленку, а Вера отвезет ее в Шанхай.
Бранкович повернулся к жене. Ему показалось, что она совсем успокоилась.
— Будет сделано, — ответил он. — Завтра микрофильм будет готов. Зорге кивнул.
— Хорошо. Тогда послезавтра Вера на пароходе отправится в Шанхай.
Вера повернулась и ушла на кухню. Зорге помолчал и продолжил:
— А ты, Бранко, проследи, чтобы твоя очаровательная половина не мешкала.
Серб посмотрел, плотно ли прикрыта кухонная дверь, и самоуверенно ответил:
— Я отправлю ее, когда потребуется, начальник. Вы можете положиться на меня.
Зорге встал, застегнул плащ, надел измятую шляпу. Приложив по-военному пальцы к полям, распрощался со своим помощником и быстро сбежал по лестнице.
***
Пока позволяла прекрасная осенняя погода, посол Тратт обсуждал дела со своими сотрудниками в саду посольства. Разумеется, так он поступал в тех случаях, когда по ходу беседы не возникала необходимость просматривать досье или читать важные документы.
В саду дышалось легко. Осень зажгла огнем листву деревьев и кустов. И, самое главное, не только густая растительность, но и высокие стены ограды скрывали собеседников от посторонних глаз и ушей.
Во время офицерского путча в 1936 году мятежники, засевшие в новом здании парламента, расположенном напротив посольства, обстреливали военное министерство. Путч внезапно прекратился, хотя восставшие захватили большинство правительственных учреждений. После путча многие офицеры сделали харакири. И только с генералом Тараки, стоявшим за кулисами всей этой истории, ничего не произошло. Более того, сейчас он был военным министром.
— Не опрометчиво ли мы поступили, пригласив одновременно с Тараки принца Титибу? — спросил Тратт Равенсбурга. — Ведь Тараки выступал тогда против императорского правительства. Путчисты убили даже некоторых министров.
Посол и его референт дошли до задних ворот сада и повернулись, чтобы проделать тот же путь в обратном направлении.
— Успешный путч считается патриотическим делом, — заметил Равенсбург. — А мятеж, которым руководил Танаки, в конце концов, можно считать успешным, хотя в то время и казалось, что он потерпел неудачу. Посол согласился с ним.
— К этой стране, — вздохнул он, — поистине невозможно подходить с обычными мерками.
Равенсбург вспомнил о том, что рассказывала ему Кийоми о тогдашней позиции императора. Действительно, некоторые поступки японцев европейцам бывает трудно оценить. Мятежники были полными хозяевами положения. Они заняли почти все правительственные здания и важные стратегические пункты столицы. Но они не осмелились не только побеспокоить священную особу императора, но даже окружить императорский дворец.
А когда «Сошедший с неба» приказал разбросать листовки, в которых говорилось, что он «омрачен непослушанием некоторых офицеров», путч тотчас же закончился. Воинские части послушно отправились в свои казармы. Несколько офицеров, игравших особенно активную роль в путче, сделали харакири.
Каким образом люди, руководившие мятежом из-за кулис, через два года смогли войти в правительство и, более того, установить военную диктатуру, оставалось загадкой для всех иностранных наблюдателей. Для всех, кроме одного.
— Зорге считает, — сказал Тратт, — что Тараки — глава «Черного дракона». Это в самом деле все объясняет.
Равенсбург согласился, что такое предположение вполне возможно. Эта крайне националистическая организация была настолько разветвленной и сильной, что никто не осмеливался выступить против нее.
— Очевидно, — высказал предположение Равенсбург, — «Черные драконы» заняли все ключевые позиции в государственном аппарате. Они действуют так ловко, что надели невидимые кандалы на императора. С соблюдением, конечно, всех почестей.
Посол Тратт кивнул.
— Просто невероятно, как они оберегают этого живого бога даже от самых безобидных контактов с внешним миром. Я не рассказывал вам историю о фильме, посвященном жизни подводного мира?
— Нет, господин посол.
— Вы же знаете, что Хирохито уже много лет увлекается подводным царством. Он изучает жизнь мелких морских животных. Говорят, что на его вилле в Хаяме сооружены большая лаборатория и аквариум. Есть люди, которые считают, что император — крупный специалист в этой области. И вот нашему доброму Хефтеру пришла мысль подарить императору немецкий документальный фильм об этих животных. Фильм прислали, мы вместе с архивежливым сопроводительным письмом передали его во дворец. Немедленно пришло ответное послание императора с выражением самой глубокой благодарности. Казалось, все в порядке. Но когда на последнем дипломатическом приеме во дворце я заговорил с императором об этом фильме, мне пришлось спуститься с облаков на землю. Хирохито не имел ни малейшего представления о фильме. Более того, он был очень опечален, что фильм утерян. Понимаете, ему не показали фильм, а сказали, что он утерян при доставке. Я никогда не думал, что окруженные императора осмелятся на такой трюк!
— И все же, господин посол, Тэнно правит по инерции — просто потому, что он существует. В Японии все проходит, лишь императорский дом остается. Если династия царствует две тясячи шестьсот лет подряд, то в мире не найдется силы, чтобы свергнуть ее. И лишь когда перестанет существовать Япония, не будет и японского императора.
— Зорге тоже так думает, — кивнул Тратт. — Помолчав немного, он шутливо продолжал:
— Так как мы останемся здесь на следующие две тысячи шестьсот лет, то займемся делами сегодняшнего дня. Тараки — военный министр императора, а Титибу — старший брат императора. Что ж, давайте пригласим их вместе. Как вы думаете?
— Я разделяю ваше мнение, господин посол.
Тратт был доволен, что его предложение встретило поддержку.
— Хорошо, круг остальных гостей определим позже. Я попрошу вас составить предварительный список. Мы обсудим его завтра утром.
— Слушаюсь, господин посол… Прикажете еще что-нибудь?
— Думаю, на сегодня достаточно. Благодарю вас, Равенсбург.
Он кивнул референту, показывая, что тот свободен. Но Равенсбург не тронулся с места.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
