Найсмит отвернулся и продолжил свой путь. Повсюду в огромном пространстве он увидел плавающие тела и других зеленокожих. Некоторые подбирались роботами-саркофагами, на остальных не обращали внимания.
Он так же заметил, что мужчина в белом был не единственный обладатель экрана. Такой же экран был почти у каждого члена правящей касты; кроме того, он обнаружил, что везде, где наблюдалось скопление людей, в воздухе висели более крупные экраны, и люди наблюдали за происходящим.
Найсмит двинулся дальше. Вокруг него продолжалось движение, раздавались возбужденные голоса. Один раз он видел Развлекателя с окровавленным лицом, которого нес робот. Но все это происходило как во сне, далеко от него.
Что с ним происходило? Найсмит почувствовал в себе напряжение, которое медленно, но постоянно росло. У него было впечатление, что оно возводилось непрерывно все это время, начиная с первого дня в аудиториях для множественного обучения в Лос-Анжелесе. С каждым шагом от смерти Ремсделла, заточения в тюрьме, потом с убийством Веллса… с путешествием во времени с двумя чужаками, в похороненном космическом корабле, на всем этом пути к Городу… напряжение беспощадно росло внутри него. Он почувствовал себя так, словно его тело физически раздувается, и он обязательно взорвется, если не сможет снять напряжение. На его лбу выступил пот, руки дрожали. Что-то внутри него… скрытая тайна, нечто, что вырвалось тогда в кабинете психиатра и потом, в лаборатории Прелла… черный секрет его естества…
Найсмит ощущал, что дверь внутри его сознания вот-вот откроется, и это уничтожит его.
— Шефт, что с тобой?
Он поднял глаза. Это был толстый низенький мужчина в одежде из коричневых и зеленых полос, который с озабоченным видом разглядывал его. Визгливый голос звучал снова.
— Разве ты не знаешь, что Высокорожденная спрашивала о тебе? Где ты был? Идем быстро!
Найсмит последовал к центру зала, где размещалось наибольшее скопление людей. Когда они медленно проталкивались сквозь плотно сгрудившиеся двигающиеся тела, коротышка пыхтел ему в спину:
— Быстрее, быстрее. Она хочет тебя видеть, прежде чем это произойдет!
— Что произойдет? — спросил вяло Найсмит. Давление внутри него было настолько большим, что он едва мог дышать. Его голова раскалывалась от боли, руки похолодели.
— Барьер! — проверещал коротышка. — Они собираются поставить Барьер с минуты на минуту! Быстрее!
Протиснувшись сквозь внутреннее кольцо, Найсмит оказался перед толстой женщиной и ее свитой, собиравшихся вокруг ряда больших круглых экранов. На одном из них было изображение рабочего помещения лаборатории времени с гномом на переднем плане — Пенделлом или другим, очень похожим. Толстуха истерически взвизгнула.
— Что, еще не готово? Как скоро, тогда? Как скоро?
— Несколько минут, Высокорожденная.
— Почему ты не можешь быть более конкретным? Несколько минут, несколько минут — сколько?
— По моим оценкам, не более пяти, — сказал гном. На его лице было написано напряжение, ибо часть внимания он должен был уделять царствующей особе, а часть пульту управления, который держал в руках.
— Но я должна знать точно, — продолжала верещать толстуха. Ее глаза на желтом лице сверкали сумасшествием. — Отправьтесь тогда вперед во времени и выясните, как я уже просила!
Вперед выплыл мужчина с ястребиным носом и проговорил:
— Это сомкнет петлю времени, Высокорожденная, что противоречит основным законам времени.
— Только и слышу —» сомкнет петлю, сомкнет петлю «! — выкрикнула старуха. — Я устала от этого, как я устала! Сколько еще минут?
— Возможно, три, — проговорил гном сквозь плотно сжатые губы.
Вперед с радостным лицом выскочил Развлекатель. Он был весь в полосах копоти и грязи.
— Высокорожденная, ловушка сработала! Уродливые разбиты, мы захватили их машину времени.
— Отлично! — вымолвила старуха, и ее лицо мгновенно приняло довольное выражение. — Сколько их осталось?
Человек рядом с ней повернулся к одному из парящих в воздухе экранов, на котором не было ничего, кроме разбросанных зеленоватых точек света. Пока Найсмит смотрел на него, несколько из них в разных местах потухли.
Ближайший коснулся края экрана и всмотрелся в цифры, появившиеся в нижней части.
— Семьсот пятьдесят три, Высокорожденная, — произнес он.
— Прекрасно! А сколько зугов?
Внимание группы обратилось к другому аналогичному экрану, на котором точки света сверкали мрачным красным светом.
— Такое же количество как и раньше, Высокорожденная, пятьсот восемьдесят семь.
Старуха фыркнула от возмущения.
— Еще так много? Почему, я спрашиваю, почему?
Их убьет Барьер, Высокорожденная, — тихо напомнил мужчина с ястребиным носом.
— Тогда сколько осталось до Барьера?
— Менее одной минуты, — проговорил гном. Капли пота висели у него на бровях.
При все возрастающем недомогании Найсмиту показалось, что все это огромное сборище вдруг стало жалким и уродливым. Цвета потускнели, и даже воздух, которым он дышал, был чрезмерно насыщен запахами духов и какой-то вонью. Это печальный финал драмы человеческой истории, подумал он. Эта изнеженная олигархия похожих на свиней мужчин и женщин, самодовольных, невежественных и глупых, менее достойна уцелеть, чем Развлекатели, которые развлекают их, или даже неврастеничные техники, обеспечивающие функционирование их города. И теперь на долгие-долгие годы их владычеству не будет никакой угрозы… Почему-то именно эта мысль была самой невыносимой.
— Приготовиться! — выпалил гном. Его глаза сверкали от возбуждения, когда он глянул вокруг. За ним в темноте Найсмит заметил других техников, которые парили в воздухе рядом со своими машинами. Лица всех их были обращены к Пенделлу.
— Пуск! — хрипло проговорил гном, и его пальцы опустились на пульт управления.
Найсмит почувствовал мгновенную сильную и необъяснимую тревогу. Казалось что-то сжало его легкие, а вокруг головы обернулась повязка из боли.
В его ушах эхом отдались крики возбуждения. Все в огромном пространстве, мужчины и женщины в безвкусных ярких одеждах закружились друг с другом в быстром движении.
— Сколько Уродливых осталось? — выкрикнула старуха. — Сколько, я спрашиваю, сколько?
— Ни одного, Высокорожденная! — триумфально воскликнул какой-то человек.
На экране потухли все зеленые огоньки.
Оглянувшись вокруг, Найсмит увидел множество медленно дрейфующих по залу трупов зеленокожих и ни одного живого слуги.
— А сколько зугов? — снова выкрикнула старуха.
Кругом упала тишина. На втором экране все еще продолжал гореть один красноватый огонек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
