Линтар не выказывал признаков беспокойства или нервозности, но я чувствовала, что он торопится пересечь плато как можно скорее. Мы даже не остановились на обед, взбираясь все выше и выше. Но сделать передышку все же пришлось, потому что при прыжке на очередной валун я не удержалась, и ступня соскользнула, проваливаясь в щель между камнями. Я вскрикнула от боли.
Линтар мигом оказался рядом, закинул мою руку себе на плечо, осторожно вытащил меня из расщелины. Быстро ощупал лодыжку.
— Не сломано, — успокоил он. — Просто ссадина. Надо перевязать.
Я со вздохом села на теплый камень. Кожу я ободрала не сильно, больше испугалась. Арманец присел рядом, смыл кровь водой из бурдюка, потом снял свою рубашку и оторвал рукава.
— И так засохнет, — пробормотала я.
— Загонщики учуют запах твоей крови за тысячу шагов, — не поднимая на меня глаз, сказал он. Сорвал какую-то травинку, пожевал и нанес смесь на мою ссадину. Я поморщилась. — Даже я чувствую твою кровь издалека, а у них нюх еще лучше. — он разорвал ткань на полосы, туго обмотал мне ногу. — На запах самки они придут отовсюду. Надо уходить, и скорее.
Я посмотрела сверху вниз на его склоненную голову, на сильные руки, что накладывали повязку. На его предплечье появился новый рисунок: черный, словно выжженный. Я тронула пальцем раньше, чем успела подумать.
— Что это? Ожог?
Он резко вскинул голову, ладони так и остались лежать на моей щиколотке.
— Да. Это метка брачных уз. Выжигается на руке мужчины во время первого соединения с женой.
— Зачем? — не поняла я.
— Чтобы не только девушке было больно, — усмехнулся он. — И чтобы всегда помнить, что без боли не бывает счастья. И преодолев ее, арманцы приходят к пониманию. Таков обычай, Ева.
Он смотрел на меня снизу-вверх, в глазах — пламя, губы сжаты. Мне было неуютно от его взгляда. Хотелось спрятаться, или наоборот придвинуться ближе.
— У вас странные обычаи, — внезапно охрипшим голосом сказала я.
Он убрал руки и встал.
— Да. Наверное… — не глядя на меня, протянул арманец.
Глава 11
… Поцеловал ее в губы. Не знаю, что со мной, и больше не хочу с этим бороться. Она словно создана для меня, маленькая энке. Так странно. Ее губы сладкие, как дикая малина, от них невозможно оторваться. Мне не с чем сравнивать, за свою жизнь я целовал лишь Аярну — после того, как было принято решение взять ее в пару. И теперь — Еву…
Аярну я даже не помню.
Ни вкуса не помню, ни наслаждения. Ничего. Духи дорххама не хотели соединять нас — я заставил. Духи накажут меня. Уже наказали, потому что я сошел с ума из-за человеческой девчонки. Чем еще это объяснить?
Я целовал ее губы, я сказал, что хочу беречь ее жизнь. Она не поняла…
Хорошо. Хорошо, что люди так мало знают об арманцах.
Уснуть не удалось, так и лежал всю ночь, обнимая ее. Мне трудно контролировать огонь, когда Ева рядом, все в ней распаляет меня, я вспыхиваю, как мальчишка… Но если отодвинусь, ей будет холодно. Она такая хрупкая, маленькая дикарка.
Лежал, закрыв глаза и слушая ее дыхание. И шелест драконьих крыльев в ущелье. И ловил себя на том, что счастлив…
Она заворочалась в моих руках, устраиваясь удобнее, свернулась, словно новорожденный дракончик. Беззащитная, но смелая…
Вытащил ее рисунки, которые она так упорно от меня прячет. Отложил в сторону, чтобы не мешали ей спать. Утром посмотрю.
Лежать без сна так привычно, непривычно — просто лежать, обнимая девушку. Подтянул ее выше, уткнулся ей в волосы. Трогаю губами, желая большего… До безумия хочу большего, но нельзя. Сказал, что сберегу ее жизнь, значит, сделаю, чего бы мне это ни стоило. Ева будет моей, непременно, просто чуть позже…
Образы того, что я сделаю с ней, как только доберусь до Ранххара, вспыхнули в голове так ярко, что пришлось откинуть голову и вспомнить старика Аониса. Или Хранителя вместе со старейшинами… Такие мысли обычно отбивали желание напрочь. Правда, с Евой это плохо помогало. Поймал себя на том, что глажу ее спину, жадно втягиваю воздух, ловлю ее запах…
Драконье пламя…
Заставил себя переключиться на другие мысли. К тому же есть, о чем подумать. То, что по возращении в Ранххар меня ждут неприятности — однозначно. Вопрос, насколько большие. Впрочем, меня это не остановит. Меня уже ничто не остановит… Я сделаю то, что задумал, даже если придется воевать против своих. Правила… их давно пора изменить.
Быстро прикинул расстановку сил в Долинах.
Но прежде нужно вернуться. В отличие от моей дикарки я точно знаю, где мы находимся. Это благословление драконов, что Еву не нашли загонщики в первый же час ее пребывания в ущелье. И то, что она не ушла далеко от того места, куда ее выкинул портал Аярны.
Скривился, вспомнив Светлейшую. Принцесса будет наказана. И так, чтобы больше ей и в голову не пришло делать что-то за моей спиной. Кажется, она начала забываться…
Провел ладонью по бархатной коже моей дикарки. Прижался губами к ее шее, там, где бьется ток ее крови. Вернемся — поселю ее в своих покоях, хочу, чтобы всегда была рядом. И плевать на правила… Аярну буду навещать. Иногда. После того, как она осознает и раскается. Или просто смирится… Другого выхода у нее нет. А Ева… Ева будет рядом со мной. И со временем забудет о своей ненависти, обо всем забудет, я постараюсь…
Еще один поцелуй. Только один…
Отворачивается даже во сне. Ничего, я умею ждать…
Прижал ее крепче, ощущая такую сладкую муку от близости и недоступности ее тела. Главное — пересечь это проклятое ущелье и подняться в горы. Сейчас важно лишь это. Все же, я не так самонадеян, чтобы не осознавать, насколько сильны загонщики… И что будет, если они учуют запах самки.
Сжал зубы, быстро перебрал в памяти свой арсенал. Вполне справлюсь с двумя десятками ххрра, в этих местах обычно лишь небольшие отряды, по несколько людей-ящеров. Значит, у нас есть все шансы добраться до разлома благополучно…
* * *
Нога побаливала, и я чуть хромала, наступая на нее. Линтар посмотрел, а потом перекинул меня через плечо и пошел, легко перепрыгивая с камня на камень.
— Отпусти, — попробовала я возмутиться, но он лишь сжал крепче.
— Так быстрее будет, Ева. Надо уйти отсюда, загонщики близко, я чувствую их. Закончатся камни — возьму на руки, а пока так…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
