Читаем без скачивания Визит к Тёмным - Валерий Иванов

— Вот поэтому я и беру только двадцать процентов, оставляя восемьдесят тебе, а не наоборот.

— Пятнадцать и по рукам!

Но я уступать не собирался. Нельзя в глазах старейшины упасть ниже оговоренной суммы, иначе он перестанет уважать партнера. Это первый закон бизнеса. К тому же мне требовались очень большие деньги. Я не намеревался оставаться на этом бесперспективном ярусе и стремился в столицу. А в любой столице жизнь очень дорогая.

— Тогда я не буду брать у тебя пиво, — пригрозил Мальен, — и тебе не разрешу им торговать. Ты не являешься жителем нашего селения и только общий сход может признать тебя таковым.

— Тогда я могу предложить его другим сельчанам. Скажем, тому же Лобурту, — я знал куда метить, — или вообще уйду жить в другое селение.

Перспектива потерять столь выгодного партнера, да еще усилить оппозицию, всерьез напугала старейшину. Он заморгал глазами и закрутил руками, ища пути отхода.

— Тем более что я тебе ничем не обязан, — продолжал я тактику давления, — наоборот я спас твоего сына, кое в чем тебе помог и еще многому хотел научить.

— Ты не так меня понял, — взмолился Мальен, — просто я хотел все узаконить…

— С моей помощью, — важно произнес я, — ты станешь самым богатым и влиятельным человеком на всем ярусе.

— По рукам! — вскричал старейшина, — я согласен даже на двадцать пять процентов, при условии моей полной монополии на твою продукцию.

Идет! — согласился я, и мы ударили по рукам.

Уже через неделю в трактире было не протолкнуться. Каждый мужчина селения теперь считал своим долгом зайти вечером в трактир и пропустить порцию огненного зелья. После чего следовало исполнение обязательного группового танца вокруг елочки, зачинателем которого был сам Мальен. Женщинам здесь традиционно запрещалось даже употребление пива.

На вопрос трактирщика, под каким названием подавать новый хмельной напиток, я, недолго думая, предложил именовать его «егоровкой», в полном соответствии с именем его творца. А что? Путинка, жириновка и прочие именные водки имели право на существование, а чем я хуже. Хотя помнится, незабвенный Остап Бендер добывал для американцев, замученных «сухим законом», самогоночку с более экзотическими названиями, типа «табуретовка». Но надо же что-то оставить на память о себе этой планете.

Для того чтобы любители егоровки не впадали в слишком большой транс и не начались последующие разборки с мордобитием, я изготовил партию специальных глиняных стаканчиков. Емкость такого стаканчика составляла около пятидесяти граммов, и такие порции, по моему мнению, являлись «в самый раз» для неокрепших организмов здешних аборигенов.

— Будешь отпускать каждому не более стаканчика за вечер, — предупредил я Мальена.

— Это еще почему? — возмутился он, — пусть пьют, сколько влезет — денежки-то нам будут доставаться.

Я попытался популярно объяснить процесс привыкания к спиртному, именуемого на моей родине бытовым алкоголизмом.

— Ну и прекрасно! — трактирщик только обрадовался этому разъяснению, — пусть они только и мечтают, о том, чтобы выпить. К нам перейдут все их деньги, и мы очень быстро разбогатеем.

— А потом они все сопьются, перестанут работать и будут думать только о том, где бы добыть выпивку. А деньги закончатся и взять их негде. Поверь мне, дело закончится очень плохо. В конечном итоге, пьянчуги разнесут и твой трактир, и твой дом в поисках этого зелья.

— Думаешь, такое может случиться у нас? — Мальен в сомнении покрутил головой.

— Об этом свидетельствует весь…, - я автоматически хотел сослаться на соответствующие земные аналоги, но это было неуместно, и я закончил туманно, — весь международный опыт.

Возможно, эта непонятная Мальену формулировка и поставила точку в нашей дискуссии. Но, скорее, старейшина своим крепким крестьянским умом понял последствия неумеренного потребления крепкого опьяняющего напитка и сам понял пагубность бесконтрольности продажи.

Глава восьмая. Рудокопы

С раннего утра я принялся за строительство своего тайного убежища. По расположению выработок в карьере я определил направление прохождения известняковой жилы. Отойдя шагов на триста от последней выработки, я стал копать яму в земле и скоро наткнулся на известняк. Два дня подряд я занимался вырубкой известняковых глыб, с помощью пилы Мальена. Работы было много, но сил и энергии мне не занимать, и к вечеру второго дня пещера, в основном, была готова.

Она состояла из двух помещений. Первое из них я определил как каминный зал и мастерскую, а вторая должна была служить мне спальней и кладовой. Вход, который я сделал очень узким, в виде норы, закрывался спускаемой сверху по пазам массивной плитой. Открыть входное отверстие было нелегко. Включив всю свою физическую мощь, я правой рукой поднимал плиту, которая верхним концом также заходила в вертикальный паз, а левой рукой закреплял ее положение прочной подпоркой. Проползая вовнутрь, я аналогичным образом опускал плиту, забирая подпорку с собой.

Жилище мое вообще было трудно обнаружить. Сделав известняковую крышу из тех же плит, я полностью забросал его снятым ранее грунтом и сравнял его с поверхностью земли. Вход выглядел, как заброшенная известняковая выработка и был полностью недоступен. Ни один из мужчин селения не обладал достаточной физической силой, чтобы приподнять эту плиту. А вдвоем в образовавшейся яме, они бы не поместились. Да и кому придет в голову рыться в заброшенной выработке.

В каминном зале я установил усовершенствованный стационарный самогонный аппарат с хорошей производительностью, и поставил большие пустые фляги под будущий сивушный продукт. Здесь же размещались чаны под пиво, которое должно было бродить. Получился своеобразный пиво-водочный цех.

Но главным моим сооружением был все-таки камин. Нет, я не боялся замерзнуть, и не был тем снобом, которому непременно нужно было лицезреть успокаивающее каминное пламя. Камин должен был выполнять функции плавильной печи. На кой ляд она нужна?

Объясняю. Я собирался заняться изготовлением фальшивых денег. Кустарное самогоноварение не даст настоящего и скорого дохода. А для накопления суммы денег, требуемой на безбедное столичное житье, включая и непредвиденные оперативные расходы, понадобится больше здешнего периода. Поэтому я вознамерился решить эту проблему быстро и кардинально.

Как и все гениальное, мой план, как выражался О`Генри, был прост, как грабли и незатейлив, как редис. Руда была под боком. Вот-вот за добычей должны были приехать обозники, но я должен их опередить и похитить у рудокопов добытую золотоносную породу. Выплавить из руды чистое золото и изготовить примитивные золотые горошины с моими знаниями — пустяшное дело.

Изготовить плавильную печь было очень просто. Зев камина следовало плотно закрыть, сделать решетку, поддув и вывести наружу дымовую трубу.

Как я уже заметил, здешний кустарник, несмотря на свою непритязательную внешность, был отличным горючим материалом. Его трудно было разжечь, но разгоревшись, он давал большой жар. Для поддува воздуха я соорудил простейший кузнечный мех, сшитый из шкуры джалмы, и теперь без труда мог достигнуть температуры плавления золота.

С дымовой трубой было сложнее, она могла выдать местоположение моего тайного жилища, испуская клубы густого дыма. Пришлось поломать голову, но приемлемый выход был найден. Я нарезал два десятка толстых тканевых пластин, проделал в них ряды мельчайших дырочек, затем сложил эти пластины, чтобы отверстия не совпадали. Фильтр был готов. Дым и копоть оседали на пластинах, а наружу выходил лишь бесцветный угарный газ. Выходное отверстие трубы над поверхностью земли не возвышалось, а сверху я положил наискосок обломок известняка, так, чтобы оно оставалось открытым.

Теперь следовало приступить к операции, которую я условно назвал «Золотой телец». Она состояла из двух этапов: захват рудоносной породы и изготовление из нее фальшивых денег. Медь и серебро я зарабатывал сам, на самогоне — этого мне с лихвой хватало на жизнь. Для столицы же мне требовалось золото.

Как проверить, какая руда хранится в пещере десятника? И как ее захватить, если там обнаружится золото или, хотя бы, серебро? Открытое просматриваемое перед предгорьем пространство я не мог пересечь, будучи незамеченным. Режима невидимости, в условиях быстрого бега, хватило бы лишь на три-четыре минуты, как раз, чтобы достичь гор. А ведь требовалось еще возвратиться обратно. Нет, я не боялся этого уголовного сброда и звероподобного десятника. Расправиться с ними не составляло проблемы. Но не убивать же их. Я давал подписку не причинять гибели ни одному живому существу на чужой планете. Но, если их оставить в живых, то захват драгоценной руды будет рассекречен. А посягательство на особо ценные полезные ископаемые в любом государстве считалось наиболее тяжким преступлением. Понаедет с имперского яруса целая куча ищеек, где от них скроешься. Это деревенских жителей можно одурачить маскировкой моего тайного убежища, профессионалы же нащупают его в считанные часы.