Заинтригованный, Арлинг вытянул шею, чтобы разглядеть, кого же так боялся Влахо, но понял, что напрягаться не стоило. Вышедшего на площадку детину было отлично видно со всех сторон. Плоский, перебитый во многих местах нос выдавал в нем опытного бойца, а лысый круглый череп и глубоко посаженные глаза создавали правильное впечатление не отягощенного интеллектом рубаки. Даже Пертон, который поразил Арлинга своим здоровым деревенским ростом, рядом с Глобритолем казался неоперившемся подростком.
Прошла минута, вторая, но добровольцев от Мастаршильда не появлялось. На площади повисла напряженная тишина, какая случается только перед грозой.
Поняв, что желающих нет, Влахо засуетился и выхватил из толпы вихрастого парня в щегольском белом костюмчике.
— Ты пойдешь, Секел. Ты обещал, что будешь биться за деревню, если я закрою глаза на твои проделки в курятнике.
— Влахо, ты спятил?! Да это же Глобритоль!
— Сам знаю. Но если сейчас не станешь драться, завтра из Мастаршильда можешь проваливать. Я тебя прикрывать больше не буду. Выбирай. Или пара синяков, или долговая яма у наместника. Его псы тебя быстро схватят, в округе ты уже со всеми полаялся.
Секел смерил старосту убийственным взглядом, но, видимо, аргументы были весомы.
— Давай, Секел, ты же самый ловкий! — подхватила стоящая рядом торговка, и тут уже все остальные мастаршильдцы принялись выкрикивать его имя:
— Секел! Секел!
Такому давлению парень сопротивляться не мог. Сердито сняв шляпу и сунув щегольскую трость старосте в руки, он направился к рингу. И хотя Секел шел с высоко поднятой головой и даже несколько раз стукнул себя кулаком в грудь, походка у него была такая, будто он собрался на собственные похороны.
— Ой, врешь ты, староста, — подозрительно протянул Арлинг, стягивая мастаршильдца с бочонка. — Где-то тут подвох, а Влахо? Зачем калечить людей из-за какой-то шляпы?
Староста попытался отпихнуться, но Регарди держал крепко.
— Шляпа — это честь деревни, — неохотно произнес Влахо. — Последние три года она находится в Тараскандре. Потому что у них Глобритоль. Он уже разбил двадцать голов, перекусывает гвозди пополам и готов драться за деньги хоть с родным братом. Мы пробовали перекупить, но они платят больше. А кроме шляпы победителю причитается Дальний Луг.
— Вот это звучит разумно. Спорная территория?
Влахо кивнул и тоскливо покосился в сторону ринга. Судя по крикам толпы и звукам побоев, Секелу приходилось не сладко.
— Судимся уже полвека. Дело передали сначала в наместничий, потом в центральный суд, там все и затихло. Не знаю, кто эти бои придумал первым, но так хоть земля не пропадает. Может, с вашей точки зрения, господин, это и кажется глупостью, но для нас Дальний Луг очень важен. Мастаршильд сидит в лесах, и нам приходится гонять стада на выпас в соседние селения, а они берут плату, и не малую.
Видимо, Секелу все-таки удалось задеть великана, так как с площадки донесся рык, который мог принадлежать только Глобритолю.
— Если ты еще раз так сделаешь, я тебе кишки выпущу!
Последующие за этим звуки не оставили сомнений, что Глобритоль приступил к осуществлению угрозы, если не буквально, то очень близко к этому. Через миг все было кончено. Бездыханного Секела вынесли с ринга, а Пертон истошно закричал:
— Если в следующем, последнем, бою победит представитель той же стороны, шляпа уедет в Тараскандру!
На этот раз мастаршильдцы притихли надолго. Может, у кого-то раньше и возникали патриотические чувства, то после поражения Секела, они исчезли полностью.
— Если Мастаршильд не выставит бойца, я отдаю шляпу Глобритолю, — прокричал Пертон, но топа упорно молчала.
Молчал и староста, оглядывая ряды односельчан и понимая, что никакое давление с его стороны не может быть сильнее охватившего их страха.
— Итак, я отдаю шляпу, — разочарованно протянул Пертон, который, как показалось Арлингу, совсем не хотел вручать победу Тараскандре.
— Я поборюсь за Мастаршильд! — крикнул Регарди, передавая старосте пакет с мороженым.
В горле у Влахо булькнуло от неожиданности, но толпа уже начала расступаться, горя желанием рассмотреть храбреца.
— Еще чего выдумали, — зашипел опомнившийся староста. — Хотите, чтобы нашу деревню дотла спалили?! Глобритоль вас убьет.
— Не убьет, — отмахнулся Арлинг. — Он, конечно, крупный малый, но я подвижнее и ловчее. Вот увидите, в этом году Дальний Луг будет косить Мастаршильд.
— Господин, прошу вас, не вмешивайтесь, — взмолился Влахо, но его перебил крик мастаршильдцев.
— Пусть дерется, Влахо. А не то сам пойдешь!
Арлинг поклонился, чувствуя себя едва ли не победителем. Не обращая больше внимания на трясущегося старосту, он прошел к рингу.
— Ты не из Мастаршильда, — сурово сказал Пертон, нависнув над Регарди. — Ты не можешь биться.
— Могу, — уверенно заявил Арлинг, расстегивая рубашку. — Девушка из Мастаршильда скоро станет моей женой. А раз так, то я уже почти наполовину мастаршильдец. Влахо, подтверди!
Что ответил староста, он не расслышал, но толпа разразилась одобрительными возгласами:
— Это так! Он наш! Бой, бой!
Тем временем, болельщики из Тараскандры возбужденно зашевелились, решая, чем для них чревато появление нового бойца. Но, очевидно, внешний вид Арлинга не вызвал у них опасений, так как они тоже принялись кричать, чтобы бой поскорей начинали. Глобритоль же стоял абсолютно с безразличным видом, глядя на Регарди, как на будущую отбивную.
Бравада Арлинга кончилась, как только в одну руку ему сунули палку, а другую крепко привязали платком к спине. "Представь, что это деревянный меч", — попробовал успокоить он себя, понимая, что палочный бой не одно и то же с обычным фехтованием или уличной дракой. Палка лежала в ладони тяжело, а большой палец привычно опускался вниз, вдоль по лезвию, которого не было.
— Ты, — прохрипел Глобритоль, указывая на Регарди пальцем, величиной с его руку. — Я тебя сейчас отлуплю.
Арлинг осклабился своей самой наглой улыбкой и, выставив одну ногу вперед, направил кончик палки в грудь врага. "У тебя за плечами десять лет военной школы и занятия с лучшими фехтовальщиками Империи, — подбодрил он себя. — А этот детина, наверняка, дезертир из имперской армии, промышляющий мелким разбоем на трактах. Между вами разница, как между разбуженным весной медведем и охотником. У первого — природная сила и бездумная злоба, у второго — опыт и мастерство".
"Ты — второй", — зачем-то уточнил Регарди и приготовился к бою.
С самого начала Арлинг решил занять оборонительную позицию, чтобы скорее измотать противника. О том, что выбранная тактика ошибочна, он догадался, когда Глобритоль всего через пару секунд после начала поединка нанес ему сокрушительной удар по бедру. Не выдержав, Регарди упал на колени, но тут же поднялся, успев увернуться от рубящего удара в висок. Впрочем, едва он успел занять позицию, как получил ощутимый тычок в живот, за которым последовала серия ударов по ногам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
