— Мальчишка! Попробуй ещё раз так о себе сказать!
Он вздрогнул — вырваться из её объятий, и замер. Девушка погладила его по плечам, по голове. И вздохнула, когда он неловко положил подбородок ей на плечо. "Не слишком ли много этого мне? — с горечью подумала она. — Мало того, что событий — рухнувшим водопадом, так теперь плакать над судьбой мальчишки-киборга!"
— Я собираюсь выкрасть Джарри, — сказала она наконец и не стала задерживать движение Коннора отпрянуть от неё.
— Как это — выкрасть?
— Ну, судя по всему, он тоже не догадывается, что его собираются убить. А он мне нужен очень сильно. Он мой учитель. Он мой помощник во всём. Поскольку, как ты сам говоришь, у него чувство вины во всём, он вряд ли захочет, чтобы его похищали. Так что мне остаётся только одно: выкрасть его и объяснить ситуацию так, как я её вижу.
— Я!.. — напористо начал мальчишка и осёкся, наткнувшись на её внимательный взгляд. Уже тоном спокойней он спросил: — Ты примешь мою помощь?
— Приму.
Он кивнул и ушёл.
А Селена позволила себе ещё минуты три поразмышлять, снова тяжело присев на кровать и облокотившись на колени.
В школе всю жизнь она училась на тройки. В выпускном классе, однако, был эпизод, который сейчас вспомнился очень ясно. Каждый урок математичка начинала с пятиминутки — с устного счёта. В одно прекрасное утро пятиминутка затянулась. Их десяти примеров все решили половину быстро. Застряли на шестом. Селена (тогда — Лена) сидела за последней партой и недоумевала. Предыдущие примеры она через раз решила — с грехом пополам. Но как решать этот — сообразила быстро. И теперь оглядывалась на одноклассников, не понимая, почему отличник-медалист и безупречные математики класса пребывали в явном тупике, давая довольно странные ответы. Математичка постепенно начинала злиться. А Селена всё не решалась поднять руку, хотя видела, что ответ легчайший. Наконец, когда один из математиков класса снова дал ошибочный ответ, она не выдержала и неуверенно, но подняла руку. Учительница назвала её фамилию раздражённо: мол, уж ты-то могла бы сидеть — молчать. Но Селена встала и назвала ответ. Минуту спустя математичка со вздохом облегчения сказала ей спасибо и велела садиться. Ни слова упрёка сильным ученикам. Но, уже взрослой вспоминая этот эпизод, Селена поняла: ребята из класса привыкли решать сложные примеры — и не увидели в примере простого решения. Его увидела она, плохо знавшая математику старших классов, но любившая устный счёт…
И вот теперь здесь, в неизвестном и даже неожиданном мире, Селена сидела и думала: "А что, если решение всех проблем простое? Но его не видят все те здешние, которые варятся в собственном соку дурацких перипетий собственной истории. Значит ли это, что я, которая и половины происходящего не понимает, может найти это простое решение?.. Верится с трудом. Но ведь попробовать можно — доискаться этого решения?"
Увы, сиюминутные дела тоже требовали её пригляда.
В дверь снова постучали — на этот раз робко.
— Иду-иду! — сказала девушка и, быстро поднявшись с кровати, открыла дверь.
— Леди Селена, — робко сказал Веткин. — У нас… — Он помялся. — Обед вскорости, а потом и ужин. И на завтра уже мяса нет. Чем деточек кормить будем? На одних овощах многих из них не продержишь.
Нетрудно сообразить, что гном-домовой имеет в виду оборотней.
Селена присела на корточки.
— Извини… Я до сих пор не знаю твоего имени.
— Веткин же! — удивился домовой.
— Что?!
— Леди Селена, имена домовых такие старинные, что не всякий маг их выговорит, — объяснил Веткин. — Потому взяли мы за правило: какое имя хозяйка даст, с тем жить и будешь. Вы, глядя на меня, дали мне таковое — Веткин. Мне по нраву — близко к моему изначальному "от древесного духа рождённый". А что я его услышал мыслимое, так все домовые слышат свои имена, когда их поминает хозяйка.
— Понятно, — смущённо улыбнулась Селена. — Пошли на кухню, посмотрим, что у нас с продуктами.
15
Из огня да в полымя…
Только Селена дверь перед Веткиным открыла, как он — голову в плечи и тишком-молчком вдоль стеночки прочь потопал. Селена же некоторое время смотрела на команду Коннора, в полном составе опять сидящую на коридорном полу, напротив двери её комнаты, и лихорадочно соображала, что же ещё приключилось. Только рот открыла спросить, поняла (и мысленно схватилась за голову) и успела окликнуть домового:
— Веткин, подожди, пожалуйста!
Тот послушно — по стеночке же, сторожась тихих и молчаливых детей, — притопал назад.
— Ты сказал — обед готов?
— Да, хозяйка.
— Коннор где? — обратилась девушка к детям.
— Он с Колином, — откликнулся светловолосый и голубоглазый Мирт, которого она запомнила, потому что Коннор прислал его к девушке мыться первым. Мирт был из тех двоих подростков, ростом повыше Коннора и, кажется, повзрослей его. Видимо, вытянулся он совсем недавно, из-за чего казался худущим и костлявым. Высоким. Правда, тем не менее, он подчинялся мальчишке абсолютно.
— Скажите ему, что пора на обед, и идите сами, — распорядилась девушка.
Дети поднялись и нестройной группой все, кроме Мирта, потянулись к лестнице со второго этажа. Мирт зашёл в комнату оборотней. Девушка же постояла, постояла у своей комнаты с притихшим Веткиным, вздохнула и сказала:
— Веткин, побудь некоторое время со мной. Без тебя внизу ведь справятся?
— Справятся, — мотнул головой гном-домовой.
Селена огляделась. Вроде пока вокруг никого. Присела у стены, чтобы глазами быть наравне с домовым, и быстро спросила:
— Веткин, почему так важно, что я хозяйка этой деревни?
— Сила вся здешняя — твоя, — спокойно ответил домовой, кажется привыкнув к её незнанию. — От земли, от воздуха, от воды, что середь деревни течёт. От древес тех же. Колечки-то и браслеты, Джарри показанные, легко ли набирались силы?
— Легко, — задумчиво подтвердила Селена. — Хорошо. Будет время — подумаю над этим. А пока, Веткин, пошли-ка к нашим в комнату. Ты мне нужен.
И они, постучавшись, вошли к Колину с Ирмой.
Оказалось, что Коннор только что закончил с преображением Колина, вернув ему человеческий вид. Причём, кажется, безболезненно: если в прошлый раз Колин плакал от боли, то теперь его глаза были сухи и только поблёскивали на всех. Ирма, диковато поглядывая на Коннора, одевала брата. Мирт помогал ей. Коннор же стоял в углу и рассматривал штуковины, наполовину высыпанные из мешка Мики. Тот сидел на полу и, кажется, здорово жалел, что вовремя не прибрал свои магические штучки в мешок.
