— Есть! — сказал капитан Кудряшов.
— А ты давай показывай, где твои вьетнамцы обедают…
Вьетнамцы действительно обедали. Из одного большого котла. Составленные пирамидой автоматы стояли чуть в стороне. Еще один вьетнамец, по всей видимости часовой, сидел немного поодаль, жадно поводя ноздрями в сторону костра. Вот ведь тоже — охрана…
Интересно, для чего они здесь? На учениях?
Нет, вряд ли. Какие здесь, к ляху, учения. В такой глухомани. Тем более в таком количестве. И с таким качеством несения службы.
Может, на заготовке… чего-нибудь. Ну чего-нибудь по линии сельского хозяйства. Гоняют же наших на уборку картошки в подшефные колхозы. Может, и этих тоже. На сбор каких-нибудь экзотических фруктов…
С автоматами? С автоматами на «картошку»?
Тогда на охоту. Это может быть. Если на очень крупного зверя. Вроде слона. Вот только непонятно, зачем они выставляют часового? Чтобы слон не подкрался и первым не напал?
Нет. Тоже не подходит…
Выходит, это боевое охранение. Или нечто на него похожее. А где-то там, в отдалении, расположились лагерем основные силы.
Так?
Так.
Тогда нам совсем в другую сторону…
— Уходим, — показал командир. Дозор поднялся и бесшумно двинулся в обратный путь.
Колонну догнали только через четыре километра.
— Товарищ майор, за время вашего отсутствия никаких происшествий не случилось, — шепотом доложил капитан Кудряшов.
Не привык еще капитан к «замковству». Служил буквально, по параграфам устава.
— Ты чего так официально? — спросил командир.
— Как положено…
— Ладно, «замок». Тормози колонну. Вставай лагерем. А мы тут пока осмотримся. Только так, чтобы тихо! Чтобы ни звука! Костров не разводить. Табак не курить. Песен не петь. До ветру громко не ходить… Ляг и замри…
Капитан коснулся плеча ближайшего бойца.
— Колонна, стой! Передай дальше…
— Колонна, стой…
— Колонна…
— …стой…
— Дозор, ко мне! — тихо скомандовал командир.
— Дозор к командиру.
— Дозор к командиру…
— Все?
— Все!
— Тогда так. Вы вдвоем двигаетесь вот в этом направлении. Азимут двести — двести десять градусов. Ты — на полста градусов западней. Ты — на полста к югу. Ну а я… я сам как-нибудь разберусь. Сбор через три часа в полутора километрах строго на север от лагеря. И не вздумайте «хвост» притащить… Вопросы есть?
— Никак нет.
— Тогда разбежались…
Через три часа дозор собрался в полутора километрах севернее лагеря.
— Ну, что?
— У меня чисто. Ни зверя, ни человека.
— У тебя?
— Тропа. По тропе проходили люди.
— Много?
— Много. Не меньше полусотни человек. Всю траву повытоптали.
— Военные?
— По всей видимости, военные. Нашел несколько отпечатков подошв. Разного размера-Узор стандартный. У гражданских обувь была бы разная…
— В каком направлении шли?
— На юго-восток. Градусов сто двадцать.
— У тебя?
— Наткнулся на патруль.
— Не заметили?
— Нет, не заметили. Я среагировал первым.
— Сколько человек?
— Примерно столько же, сколько и тех, что рис лопали.
— Форма?
— Форма.
— Вооружение?
— Автоматы, карабины, пистолеты.
— А что у вас, товарищ командир?
— То же самое — патруль. Одиннадцать человек. Военная форма. Автоматы, карабины…
— Обложили…
— Обложили.
— Что это может быть?
— Это может быть только облава. Причем масштабная.
— А чего же нас вьетнамцы ловят, а не американцы?
— А старика помнишь? На тропе. Того, что следы наши заметил?
— Ну…
— Вот теперь, похоже, он нам И икается…
— Разговорчики… — прервал дискуссию командир. — Сделаем так. Вы обследуете северное направление. Ты — северо-запад. Ты — северо-восток. Сбор здесь через три часа… Разбежались…
Доклады, поступившие от разведчиков через три часа, звучали более оптимистично, чем в первый раз.
— У нас чисто…
— У меня тоже никого…
— И я никого не видел…
— Ну и у меня примерно так же. Значит, делаем вывод, что северное направление свободно. Что ж, придется идти туда. Туда, куда пускают. А там, бог даст, развернемся на курс… Колонне приготовиться к движению…
Американцы встали, подняли носилки… Слишком быстро встали, слишком быстро подняли, отметил командир. Действительно, как будто знали, о чем их попросят. Надо будет с этим вопросом разобраться поподробней. На досуге. Если он будет, этот досуг…
— Колонне марш!
Медленно, как будто гигантская извивающаяся рептилия, колонна втягивалась в джунгли. Совсем не в том направлении, куда ей следовало идти…
* * *
— Азимут семьдесят пять — патруль противника… пятнадцать человек… форма… автоматы… проследовали в направлении северо-северо-запад, — вновь доложил дозор.
— Колонне лево двадцать!
Повернулись. Изогнули тело колонны дугой.
— Так держать.
— Есть держать так.
— Шагом марш… Километр. Второй. Третий…
— Азимут триста десять — патруль… человек… автоматы… проследовали в направлении…
— Колонне право тридцать.
— Есть — право тридцать.
— Шагом марш…
Переломили колонну в середине, как сухую палку.
— Такое впечатление, что нас куда-то направляют, — сказал один из капитанов.
— Такое…
— Такое, что нас загоняют в ловушку…
— Азимут двести девяносто… патруль… человек… автоматы…
— Колонне право десять…
«Чего они добиваются, — думал на ходу командир, — обкладывают? Чтобы чуть позже стянуть на горле колонны петлю, удавку?»
Вряд ли. Для этого им надо, как минимум, знать о колонне. А если бы они о ней знали, они бы давно ее прихлопнули. Судя по количеству патрулей, сил у них в достатке.
Нет, похоже, это просто облава. Которая, по счастливой случайности, проходит стороной. А вот кого та облава отлавливает? Неужели действительно тот боец был прав? Неужели действительно нас? Из-за того паршивого старикана? Тогда рано или поздно отловят… Если бы не пленные… И не раненые… Тогда можно было бы передвигаться ночью… Но не с ними. С ними это невозможно. С ними только по свету…
— Патруль… Азимут… человек… форма…
— Стоп колонне!
— Стоп…
— Стоп…
— Стоп…
— Дневка! Движение продолжим вечером. Ближе к темноте. Дозору — в охранение. Всем остальным готовить капитальное убежище. И пленным тоже. Нечего тут отдыхать. Нечего жировать на чужих харчах… В поте лица надо свою пайку…
Споро собрались в кучу, в десять лопат вырыли глубокую яму, накрыли ее толстыми ветками, потом тонкими, потом дерном. Замаскировали так, что рядом пройдешь — не заметишь. Расселись внутри, согнувшись в три погибели, упираясь головами в потолок, притиснулись тело к телу. Раненых уложили в центр. На ноги.
* * *
— Можно спать. По очереди, — разрешил командир.
Разбились на пары: один отдыхает, другой слушает «улицу», оказывает помощь раненым, толкает в бок тех, кто начинает похрапывать или разговаривать во сне, охраняет пленных, чтобы они ненароком до оружия не добрались или чего другого не выкинули (вот кому лафа — спи сколько влезет, ни о чем таком не беспокоясь, никого не охраняя и ни за что не отвечая!).
Потом, оттарабанив свои положенные полтора часа, будит напарника и засыпает. Если, конечно, не идет в боевое охранение.
Все, вечер.
— Подъем, разведчики…
Зашевелились, разминая затекшие тела. Тихо потянулись. Бесшумно зевнули.
— В походную колонну… оружие на боевой взвод… дозор на пятьсот метров вперед… пленных — в центр… Шагом марш…
Потопали. В смысле пошли — как поплыли… Ну В смысле, что совершенно бесшумно… Короче, двинулись, пока окончательно не стемнело…
Друг за другом. Затылок — в затылок. Шаг — в шаг.
Сто метров.
Триста.
Пятьсот.
Восемьсот…
И вдруг выстрел! Там, впереди, куда ушел дозор.
Всем стоп! Всем замереть! Развернуть оружие на звук. Приготовиться к бою…
И мгновенная тишина.
Неужели кто-то из разведчиков лопухнулся? Неужели забыл поставить автомат на предохранитель и случайно нажал на курок? Или зацепился за него веткой?..
Но тут же частые, вразнобой, новые выстрелы.
Нет, это не случайность, не ветка, зацепившая за курок… Это встречный бой.
Длинная очередь Еще одна. Еще. Без оглядки на экономию патронов. Так стреляют только те, у кого нет проблем с пополнением боезапаса…
Пауза.
И короткая, расчетливая, патрона на три-четыре, очередь в ответ. Это уже свои. У которых каждый выстрел — на строгом контроле. Которым боеприпасы по мере их истощения из тыловых арсеналов не подвозят.
И вновь пальба на полное опустошение магазинов. Чужая пальба. И взрыв гранаты…
— Колонне поворот на сто восемьдесят градусов! Боевому охранению в арьергард прикрывать тылы! Капитану Далидзе и капитану Кудряшову — держать фланги. Всем с места бегом… марш-марш!
