— Я связала их, — ответила Елена.
— Ты дала им увидеть себя, — констатировал Хорстен.
— Ну и что с того? — пожала плечами Елена. — Неужели ты думаешь, что он побежит докладывать начальству о том, что его избила восьмилетняя девочка?
Они последовали за ней. Время от времени они выглядывали в окна и видели охранников, снующих по двору тюрьмы.
— Кажется, это здесь, — прошептала Елена.
Вернувшись к отелю, они проникли в номер Лорансов тем же образом, каким штурмовали тюрьму. Только сейчас их группа увеличилась на два человека.
Хорстен первым влез по стене и втащил одного за другим всех остальных.
Очутившись в номере, Пьер спросил у Марты:
— Что-нибудь произошло, пока нас не было?
— Нет. Все было тихо.
Лоранс повернулся к бывшим пленникам:
— Если вы согласны следовать нашим указаниям, мы дадим вам новую одежду, а затем доктор или я введем вас в курс дела.
Он пригласил немного удивленных фалангистов в свою спальню.
Тем временем Дорн Хорстен открыл дверь в холл и крикнул в темноту:
— Эй! Как долго будет продолжаться это безобразие? Мы хотим света, есть и пить!
Довольно скоро прибежал коридорный со свечой и Хорстен закатил большой скандал.
Высказав все, что он думает о гостиничном сервисе, доктор вернулся в номер.
Из спальни появился Лоранс с двумя освобожденными революционерами. Следующие пятнадцать минут ушли на объяснение плана Хорстена-Лоранса как их спрятать в одежде коридорных.
Старший из них, Бартоломью Гверро, был высоким изможденным человеком. Он явно был лидером. Другой, к удивлению агентов Секции «G», был юношей, не достигшим еще и двадцати лет. Среднего роста, он двигался с кошачьей гибкостью и, казалось, был неспособен сделать неловкое движение.
Более близкое знакомство это объяснило. Хосе Ходжос был полным матадором и последней, отчаянной надеждой партии Лорка, нелегальной подпольной организации, поставившей своей целью свержение существующей системы. Хосе был представителем класса, желающего изменить существующую систему. Его рефлексы были быстры, движения точны, грация была выше всяких похвал. Елена с трудом отвела от него взгляд.
Подпольная организация подготовила его для участия в национальных играх после смерти каудильо, в которых выбирается новый верховный правитель планеты — в Национальной фиесте брава.
Они ждали, ждали, ждали. Шаг за шагом Хосе продвигался к вершине пирамиды. Сейчас он был Numero Tres, третьим человеком в иерархии матадоров. Двое первых были оба лет на десять старше его и были героями прошлой Национальной фиесты брава.
Таким образом, партия Лорка с нетерпением ждала, когда же умрет нынешний каудильо. Само сабой разумеется, что тот не торопился.
Бартоломью Гверро оглядел агентов Секции «G».
— Потом появился ваш коллега, Фил Бирдман. Он решил ускорить дело.
— Вы думаете, ему нравилось убийство? — спросила Марта с беспокойством в голосе.
Фалангист взглянул на нее:
— Нет, не думаю. Убить каудильо невозможно. У него великолепная охрана. Бирдман пытался найти другой способ ускорить дело.
Хорстен покачал головой.
— Любую политическую фигуру можно убить, если она хотя бы изредка показывается публике. Достаточно подобрать нужных людей в нужном количестве.
Юный Хосе, молчавший до этого возразил:
— Только не каудильо. Его охрана непробиваема.
Доктор Хорстен усмехнулся:
— Конечно, я не призываю вас к убийству, но послушайте одну историю. Несколько столетий назад на Земле одной радикальной политической группе потребовалось убрать титулованного иностранца, который проводил парад. Его охраняли войска и полиция — их было несколько тысяч. Двадцать пять членов этой группы разделились на пять пятерок и договорились, кто где встанет. Жеребьевкой выбрали пятерых, которые собственно и должны были совершить покушение. Если же кого-нибудь из них схватила бы охрана, остальные должны были убить его и так далее по цепочке. И, хотя у этого иностранца была прекрасная охрана, он был убит, а убийц так и не схватили. Имя иностранца было — эрцгерцог Фердинанд, а дело происходило в Сараеве. Его смерть повлекла за собой первую мировую войну.
Бартоломью Гверро размышлял над услышанным. Затем он спросил:
— Зачем вы это рассказали?
— Ну, просто для примера. Решительные люди всегда смогут сделать то, что хотят. Ваша проблема, конечно, несколько другого рода…
— Да, разумеется, — фалангист опустился в кресло. — Хосе и я должны восстановить наши контакты, связаться с ячейкой нашей организации в Нуэва Мадриде.
— И еще нам нужно уточнить один вопрос, — сказал Хорстен. — Наше руководство считает, что нынешнее правительство Фаланги стоит поперек пути прогресса и не дает ему двигаться. Нам нужно, чтобы это положение изменилось. Какова же ваша концепция правительства, сеньор Гверро?
Гверро подумал с минуту, а затем произнес:
— Правительство должно быть из элиты. Но элита для каждого поколения должна быть своя. Дети элиты не должны автоматически становиться элитой.
Лоранс с Хорстеном кивнули. Затем доктор спросил:
— А каков ваш метод отбора элиты?
Фалангист взглянул на него и медленно сказал:
— Это внутренний вопрос нашего мира. Мы учтем все местные условия, нужды, традиции, — все факторы, специфику нашей планеты.
И добавил еще медленнее:
— Мы даже не нуждаемся в помощи внешних миров, которые не до конца понимают чего мы хотим. Мы благодарим вас за помощь, но настаиваем на праве самим строить будущее своего мира.
— Чертовски хорошо сказано, — сказала Елена.
— А сейчас мы должны идти, — сказал Гверро.
Марта спросила его с беспокойством:
— Вы уверены, что вы будете в безопасности? Мы хотели спрятать вас здесь.
Гверро и Ходжос поднялись из кресла:
— За нас не беспокойтесь, — успокоил ее Гверро. — Ваша группа будет здесь?
— Да, — ответил Хорстен. — Когда ваши люди придумают план действия, дайте нам знать. Мы тем временем тоже подумаем над этим вопросом.
Хосе Ходжос оценивающе взглянул на Елену и спросил с извинением в голосе:
— Скажи честно, сколько тебе лет.
Елена ответила обиженно:
— Такой вопрос женщине не задают.
Он снова посмотрел на нее, одетую в детское платье с цветочками и покачал головой.
— Я должен попросить прощения? — в его голосе прозвучало смущение.
— Оставь его в покое.
— Я побью его, — сквозь зубы пробормотала Елена. — Я нормальная молодая женщина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
