— Антер… — начинаю подбирать слова. — Думаю… придётся всё-таки на тебя пояс надеть. Хорошо?
— Вы же и так уже всё решили, — отвечает.
— Просто… так мне проще будет никого к тебе не подпустить. Скажем, что я запретила тебе разговаривать с кем бы то ни было… Побудем немного… Только, пожалуйста, веди себя соответственно.
— Не понимаю, зачем вам соответствовать этому обществу?
— Антер, я вообще-то вхожу в него и не могу игнорировать его требования.
— Простите, госпожа.
— Антер… почему ты дома упорно называешь меня госпожой?
— Чтобы соответствовать вашему обществу, — мрачно. Поднимается: — Можно мне идти?
— Иди, — пожимаю плечами. — Будь готов вовремя, пожалуйста.
— Что надеть?
— Что хочешь.
Уходит. Сижу, мучаюсь. Как же ему пояснить-то… Да как тут пояснишь. "Будь готов, что над тобой поиздеваются — лишь бы меня из аристократов не выгнали…" Решит ведь, что статус важнее, чем он…
Тебя бы самого на реабилитацию, да к нормальным психологам, а не к идиотке вроде меня, которая в сложной ситуации не соображает, как нужно сделать правильно, всё через эмоции пропускает, порывам поддаётся… Да ты и без реабилитации справился бы, наверное, — лишь бы в спокойной обстановке… Без пультов с чипами.
Так, вставай давай, пока он там дуется — готовься. Плохо всё-таки, что сейф в гостиной. В спальню, что ли, перенести? Это ж мороки столько…
Поскорее открываю скрытый отдел, беру, что мне может пригодиться, несу к себе. Что-то даже выбор платья не в радость, так и осталась бы в любимых брюках. Но ведь нужно произвести впечатление. Выбираю покрасивее, из тех, что ещё никто не видел, изумрудное, с разрезом и декольте. Будут всякие Селии пялиться, фу.
Стою, настраиваюсь, не дело это — в таком состоянии из дома выходить, а ну соберись! Надо, значит, надо. Еле привожу себя в порядок. Но ненадолго…
Антер уже внизу, ах ты ж мститель мой! Сердце просто заходится, оделся в ту же одежду, в которой в кафе ездил, танцевал со мной, ну зачем ты так… Боже, как же хочется сказать, чтобы переоделся, не могу я видеть тебя в этой одежде и на поводке, да и Олинка умрёт от эстетического шока. Или гормонального. Ну да ладно, сама ж сказала, чтобы что хочет надевал. Желаешь вредничать — вредничай.
Встряхиваю головой, подхожу.
— Почему выбрал именно эту одежду? — интересуюсь.
— Она ж вам нравится, — сообщает. Киваю. Нравится. Особенно пояс рабский нравится на неё надевать… Ещё и сам подаёт.
Застёгиваю вокруг талии, конец цепочки оставляю в руке. Ощущения прескверные.
АнтерПочти ждал, что отправит переодеваться, и даже хотел. Ну а что она мне скажет? "Иди, переоденься, в этой одежде я буду с тобой развлекаться, прикидываясь, что ты вольный, а в раба — в другой поиграем?" А всё равно обидно, лучше бы сказала. Уже и сам начинаю жалеть, словно закрывается дверь в красивый, желанный, недостижимый мир, словно просыпаюсь ото сна. Знал же, что выпадать в реальность больно — вот и не ной теперь.
Сжимаю зубы. Ямалита молча идёт к гравикару, спиной своей узкой дразнит, так и хочется прикоснуться к перекрестью бретелек на позвоночнике… Будет танцевать там с Селием и прочими уродами, а тебя к стулу цепью привяжет, чтобы молча сидел и ни с кем не сцепился, — чтобы смотрел и вспоминал, каково это, держать её за талию, вдыхать аромат…
Заткнись, рычу на себя. Хорошая тебе хозяйка досталась, знает, как без плётки твои жилы выматывать. Молчи и терпи.
Едем молча, Тали смотрит в окно, я в другое. Раз показалось, будто хочет что-то сказать, но промолчала. И не надо, я только-только настроился на предстоящее.
Подъезжаем к воротам огромного особняка, расположенного прямо у моря. Открываю Ямалите дверь. Как положено рабу. Зря эту одежду надел, дурак. Самому тошно.
Тамалия
Да уж, нужно было настоять, чтобы переоделся. Я же теперь весь вечер в себя прийти не смогу, вспоминая… К чёрту, агент Там, это всего лишь одежда, выкинь дурь из головы и подумай, что ты можешь сделать. Вдруг получится к сети дома подключиться? Если у них в клубе вся знать бывает, может, списки какие имеются…
Дом у Ажалли, мамаши чудесных деток Свеллы и Селия, большой и красивый, но какой-то очень уж громоздкий, будто под старину сделан. Зато внешнее пространство организовано как в Царусе, видно, один архитектор работал. Красота. Поменьше, чем у Корнеля, у того вообще нечто запредельное, но и здесь роскошь ощущается. Какое было бы приятное задание, если бы не рабы! Пожить на тёплой планете, погостить в прекрасных особняках… Походить на приёмы, потанцевать на вечерах… Вон Райтер, наш с Леркой друг-соратник, как-то операцию в джунглях со змеями и пауками проводил, весь искусанный приехал — медик справляться не успевал… А у меня ж сказка, можно сказать.
Эх, сказка моя надутая идёт позади, ладно, потом с тобой разговаривать будем. Лишь бы никто не пристал, а остальное как-то уляжется. Только пожалуйста, милый, не показывай свой нрав на людях. Хотя, какие это, к чёрту, люди… Лучше уж к змеям и паукам.
Ажалли встречает нас — пышная, но красивая дама, моложавая, с очень властным лицом. С ней два мужа, ага, наверное, папаши деток, если я правильно что понимаю в местных устоях. Один сморчок престарелый, словно в полупоклоне постоянно, глаза уставшие, но неожиданно мягкие. Второй помоложе да пополнее, кажется, я знаю, в кого Селий пошёл…
Нашему взаимному восторгу нет предела, она так давно хотела познакомиться с новой подругой любимой доченьки, а я и вовсе в полуобмороке от того, где меня принимают — в общем, все довольны и счастливы, наконец-то выхожу в сад с другой стороны дома, куда вынесено веселье. Дневная жара спадает, земля еще отдает скопившееся за день тепло, но лёгкий вечерний ветерок уже приятно освежает.
— Привет, Ямалита! — радостно спешит навстречу Свелла, чмокает в щёку — не стошнило бы.
— Как у вас красиво! — расхваливаю восторженно. — Покажешь мне дом?
Заминка, оглядывается — братца ищешь, что ли? Какое счастье, что его тут нет, ну если б был, я бы не просила дом показать… Тут же кивает:
— Конечно, идём проведу!
Заводит в большой открытый холл, сворачивает налево:
— Вот здесь гостевые комнаты, это если захочется отдохнуть, подкраситься, ну сама понимаешь — мало ли… — ведёт рукой вдоль нескольких похожих дверей. Подходит к небольшой лесенке, чуть спускается:
— Здесь комната для наказаний. Если раб провинится — можешь пользоваться. Изнутри запирается, звукоизоляция полная, никто ничего не услышит… — открывает такую же ажурную красивую дверь, а за ней… Нет, я на это смотреть спокойно не могу, Антер тоже как-то передёргивается.
