— Вы просто гений, Тоби!
Тот самодовольно улыбнулся и продолжал:
— Заручившись снимками и сдружившись вот с этими господами, которые во всем оказывали мне помощь и содействие, я обратился к суду, и так как последний отнесся к делу довольно холодно, написал большую обличительную статью, в которой беспощадно разгромил и суд, и судей, изобличил и четверых негодяев, приведя все их преступления, злодеяния и проделки. Одна из влиятельных газет приняла мой опус и тут же напечатала его, уплатив громадный гонорар.
Статья имела такой успех и так подействовала на общественное мнение, что немедленно были приняты меры для ареста преступных двойников, но бандиты успели бежать. Судьи пересмотрели дело, и мы были объявлены невинно пострадавшими.
Тогда я и двое моих товарищей с тремя санями и полным снаряжением полярной экспедиции пустились преследовать негодяев по снежной пустыне. Вдруг мы заметили, что их след сливается с другим следом — вашим. Решено было удвоить скорость погони, но, если бы ни мистер Жан, все наши усилия оказались бы тщетными…
— Но скажите, что же сталось с «Красной звездой»?
— Вы желаете знать, что с нею сталось? Прекрасно! Потрудитесь последовать за мной!
Все вышли и быстро направились к шелковой палатке.
Не доходя пятидесяти шагов до нее, Тоби попросил всех остановиться и подождать немного, а сам побежал вперед вылил на снег бутыль керосина и зажег его. Громадное пламя взвилось кверху и озарило кровавым заревом равнину. Крик ужаса вырвался из груди зрителей: на снегу горело пять окровавленных тел. Случайно или умышленно, но объятые пламенем тела расположены были правильной пятигранной звездой.
— «Красная звезда»! — воскликнул Тоби. — Вот она!
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Теперь нашим друзьям предстоял выбор между зимовкой в Медвежьей пещере и зимовкой в Доусон-Сити. Все единогласно решили вернуться в блестящую молодую столицу Клондайка, выждав несколько дней, пока Жан совершенно оправится от раны. За это время путешественники добыли множество драгоценных слитков и загрузили ими сани умерших членов «Красной звезды». Произведя расчистку второй галереи, старик Лестанг воскликнул:
— О нет, это уже слишком! Здесь все своды и стены из чистого золота! Право, я умру! Тут более чем на сотни миллионов!
— Да, поистине сон из «Тысячи и одной ночи»! — согласились с ним остальные, но теперь вид несметных богатств уже не опьянял их; путешественников целиком захватило одно-единственное желание — вернуться скорее домой.
Возвращение совершилось сравнительно благополучно, без особо печальных приключений, а въезд в столицу Клондайка оказался поистине триумфальным. Прежде враждебное отношение обитателей этого города к нашим друзьям сменилось восторженным благоговением. Но ни шумные овации, ни празднества, ни сказочная роскошь лучшей гостиницы не занимали и не радовали их. Доусон-Сити они считали первым этапом на пути в возлюбленную Францию.
— Мы все, все едем на милую родину! — говорили они.
Один только старый Лестанг пожелал остаться и умереть в стране золота.
— Я, — говорил он, — буду вашим доверенным, управляющим и уполномоченным, и поверьте, никто лучше не сумеет разрабатывать «Мать золота»!
Все согласились со старым рудокопом.
Предстоящее путешествие во Францию приводило в восторг и Дюшато, и его дочь: осуществлялась их заветная мечта, мечта каждого канадца французского происхождения — хоть раз в жизни повидать Париж.
Кроме того, общие печали и радости, общие волнения, лишения и опасности до того сблизили путешественников, что даже Жанна, далеко не сентиментальная, положительно не могла себе представить разлуки со своими друзьями.
У них у всех была теперь как бы одна душа. Все случилось как бы само собой, и, по словам Леона, само собой стало ясно, что Поль Редон и Жанна созданы друг для друга, так же как и сам Леон и мадемуазель Марта.
— Не подлежит сомнению, — добавил Фортен, — что по возвращении домой во Францию все это кончится, как в романе, двойной свадьбой, и если ты, Поль, ничего не имеешь против, мы поженимся в один и тот же день!
— Браво! Я благословляю страну морозов, где нашел свое счастье! — вскричал Поль.
— До сих пор ты, кажется, только проклинал этот Ледовый ад!
— Пусть же он отныне будет Снежным раем! — воскликнул журналист. — Никогда не соглашусь называть его иначе!
КонецПримечания
1
Вапити — канадский олень.
