Пеппер перевернулась на бок и вытащила сотенную бумажку из пачки денег, лежащей на тумбочке возле кровати. Затем нажала на кнопку звонка в изголовье.
Через минуту в комнате появилась молоденькая — лет семнадцати — хорошенькая мексиканка в бежевом форменном платье.
Пеппер накрылась простыней.
— Доринда, подай мне завтрак.
Горничная кивнула и стала ждать дальнейших указаний.
— Подойди сюда, сказала Пеппер.
С легким выражением тревоги на лице девушка подошла к кровати, Я хочу, чтобы ты тоже со мной позавтракала. Пеппер стянула с себя покрывающую ее простыню. Это не возбуждает твой аппетит? Меня так давно не было здесь…
Горничная взглянула на стодолларовую бумажку, воткнутую у Пеппер между ног, там, где светлел чисто выбритый треугольничек. Она полезла на кровать.
— Подожди, — сказала Пеппер. — Сними униформу…
Девушка быстро сбросила с себя форменное платье, затем белье и оказалась рядом с Пеппер. Она наклонилась над ней, схватила купюру и выплюнула ее на пол. Затем опять приблизила рот к Пеппер и начала энергично работать языком.
Оргазм наступил через несколько минут. Горничная села на колени, ожидая дальнейших инструкций.
Со вздохом Пеппер опять потянулась к тумбочке и взяла еще одну стодолларовую бумажку. Горничная, стоя на коленях, потянулась к Пеппер, ложась рядом с ней.
— Нет, нет, Доринда, — нетерпеливо сказала Пеппер. — Больше не надо, по крайней мере сейчас. А лишние деньги потому, что это было здорово, просто отлично. Если бы ты еще в придачу умела так же хорошо гладить шелковые блузки, — не без ехидства добавила она, пока горничная одевалась, — тебе бы просто цены не было. А теперь принеси мне свежего апельсинового сока, тарелку овсяных хлопьев и кофе.
Девушка оделась, взяла деньги и через несколько секунд исчезла из комнаты.
Пеппер приняла душ в своей огромной ванной комнате. Теперь она чувствовала себя значительно лучше. Она уже ясно понимала где она, в голове прояснилось. Она могла вспомнить, как тошно ей было там, в компании с Дьюком и со всеми этими проклятыми юристами, не ведающими сомнений. Она помнила, с каким трудом пыталась сосредоточиться на всем, что там говорилось, в надежде хоть что-то узнать, получить хоть крохи информации, которые можно будет обратить себе на пользу. И тут ей на ум пришел случайно услышанный ею разговор между Дьюком и одним из юристов, затащившим его в угол комнаты.
— Ты уверен, что все будет в порядке? — спрашивал юрист. — Ты не думаешь, что эта девушка потребует опротестовать решение о владении наследством?
— Она не осмелится, — сказал Дьюк.
— Но там есть некоторые неувязки, так что тебе необходимо будет все уладить, пока не поздно…
— Я сделаю это, — пробормотал Дьюк. — , Не беспокойся из-за этой девчонки.
Девчонка… В контексте общего разговора и в связи с тем, что она может что-то там потребовать, Пеппер поняла, что речь может идти только о незаконной дочери X. Д., ребенке от этой француженки. Пеппер знала о существовании девочки с двенадцати лет, когда услышала, как мать ругалась из-за этой связи с отцом. Поскольку потом они еще прожили вместе пять лет, Пеппер поняла, что X. Д. просто откупился. Она кроме того еще смутно помнила какие-то слухи: эту женщину убил грабитель через год после того, как отец прекратил с ней встречаться, а ее ребенка отослали из Виллоу Кросс.
Но это упоминание о «девчонке» дало Пеппер понять, что этот незаконнорожденный ребенок продолжает что-то значить в делах семьи. Возможно, очень мало, однако достаточно, чтобы вызвать некоторую тревогу у Дьюка. Там имеются какие-то неувязки, которые надо бы решить…
Пеппер сообразила, что сейчас самое главное узнать, в чем они заключаются. Поскольку не исключено, что эти неувязки помогут ей связать ее старшего и не очень-то любимого братца по рукам и ногам.
Проходя через вестибюль «Сентенниэл холл» — общежития для первокурсников Бернардского колледжа — по дороге в химическую лабораторию Ники остановилась у своей почтовой ячейки. Встав в углу неподалеку от входа в библиотеку, она стала перебирать небольшую пачку полученной корреспонденции. Записка от профессора, преподавателя английской литературы с приглашением на конференцию. Письмо от Герти, которая теперь уже стала штатным корреспондентом. Открытка с забавной картинкой, где немолодая женщина крутит педали велосипеда с целой грудой французских батонов на багажнике. Ники, даже не читая, знала, что открытка от Блейк. Ее бывшая соседка по комнате в этом году жила в Париже, где отец устроил ее работать в один из домов моделей, не самый известный, на какую-то незначительную должность. Блейк посылала ей исключительно открытки, однако не реже трех-четырех в месяц и всегда с какой-нибудь забавной картинкой. Ники рассмеялась вслух, прочитав две строчки на обратной стороне: «Правда, похоже на палку в заднице? „Палка“ на языке лягушатников — батон, если ты еще помнишь…».
Затем она обратилась к последнему в пачке письму. Улыбка исчезла с ее губ, как только она прочитала обратный адрес. Ники села на ступеньки библиотеки и разорвала конверт. Внутри был обратный билет в Калифорнию и письмо. Ники внимательно прочитала страничку, написанную неуклюжим, почти детским почерком.
После этого она раздумала идти в лабораторию и побежала немедленно звонить Хелен.
Как сказала Ники, письмо содержало приглашение посетить Калифорнию в День Благодарения в качестве гостьи Пеппер Хайленд.
— Она говорит, что хочет со мной познакомиться…
— Тогда тебе, конечно же, надо ехать, — сказала Хелен.
— Но я всегда отмечала Благодарение с вами, — возразила Ники. — И потом, все это так странно. Никто из них никогда не желал иметь ничего общего со мной. Почему вдруг?
— Вот и узнаешь, — сказала Хелен. — Послушай, милая, не исключай и того, что они имеют самые добрые намерения. Возможно, мистер Хайленд держал тебя подальше от своей семьи. Но теперь он умер. А его дети — по крайней мере один или одна из них, возможно, сделаны из другого теста. Возможно, это его дочь — Пенелопа — хочет исправить то зло, которое причинил тебе ее отец. Ведь тебе тоже хочется кое-что узнать, разве не так? Может быть, она сможет что-нибудь рассказать тебе…
Ники все еще пребывала в сомнении.
Ну хорошо, я ей позвоню. Но предложу перенести мой приезд на какое-нибудь другое время.
— Ники, ты можешь приехать только на каникулы. Если не сейчас, то на Рождество. Но лучше на Рождество ты приедешь ко мне.
— Но мне ужасно не хочется пропускать Благодарение в нашей компании. Дмитрий дал честное слово… Хелен рассмеялась:
— Знаю. Он каждый год обещает это. Поезжай в Калифорнию, Ники. Ничего интересного ты здесь не пропустишь.
