противник получает повреждения, и рано или поздно мы начнем их выбивать одного за другим. У нас просто больше броненосцев, одиннадцать против восьми, да еще старые крейсера не задействованы…
Договорить Макаров не успел — перед глазами во второй раз появилась феерическая картина. Над кормовой башней «Фудзи», которую только начали поворачивать для стрельбы на борт, неожиданно взмыл в небо адский язык пламени, куда больший, чем прошлый раз. И не успел огненный столб опасть, как грянул чудовищной силы взрыв, вырвавшийся из недр корабля. Всю кормовую часть броненосца вспучило и разорвало, а потом укутало непроницаемой черной пеленой. И затем прогремел второй взрыв, но уже невидимый взгляду. Команда «Алмаза» словно с ума сошла от охвативших всех радости, закричал даже обычно сдержанный Молас. А когда пелена рассеялась, вражеского броненосца над поверхностью моря не виднелось — пучина уже поглотила изуродованный корабль, разорванный на части.
— От судьбы не уйдешь, — пробормотал Макаров, усмехнувшись, но тут же улыбка сошла с его лица — в каземате «Сисоя» забушевал страшной силы пожар, языки пламени выплескивались из орудийных амбразур. Но башни стреляли — флагман вице-адмирала Скрыдлова продолжал отчаянно сражаться, хотя нужно было выходить из строя.
— «Ниссин» вываливается, все же разделал его «Цесаревич». Смотрите, ваше высокопревосходительство, у него заметный крен на борт!
— Да и «Кассуга» носом оседает, — спокойно произнес Молас, и добавил. — И головной «канопус» выглядит не лучше — «Ретвизан» оказался сильнее. Так-так, а ведь японцы пытаются выйти из боя!
— Их нельзя отпускать, уничтожение этого отряда настоятельно необходимо. Поднимите сигнал для Бойсмана, пусть немедленно следует туда. И «Адмирал Нахимов» тоже — «подранков» добивать. И приказ Бубнову — его «соколам» надлежит атаковать неприятеля минами, «князьям» оказать поддержку. Нет ничего зазорного в том, чтобы навалится превосходящими силами — мне не нужен героизм в неравном бою, лучше пусть японцы гибнут в таком, у нас потерь меньше будет. И приказ Скрыдлову — «Сисою» немедленно выходить из боя, «Амуру» оказать помощь. «Новику» и дестройерам Елисеева быть готовым отразить атаку вражеских миноносцев.
Отдав приказания, Степан Осипович напряженно вглядывался в идущее между кораблями сражение. Он понимал разумом, и чувствовал душой, что наступил самый решающий момент, и теперь «ничейного» исхода, который бывал раньше, просто не будет…
Трудно признать в этом броненосце тип «Бородино». Обычная в российском судостроении перегрузка значительно уменьшена — срезаны надстройки и верхушки труб, тяжелые мачты заменены на легкие, башни со 152 мм пушками сняты, вместо них установили длинноствольные 203 мм орудия, куда более опасные и полезные в бою с броненосцами. Японцы сделали то, о чем думали и сами русские, вот только позже, даже в таком виде они оказались ненужными, а деньги истрачены впустую — наступила эпоха дредноутов.
Глава 31
— Государь, нужно фактически дезавуировать соглашение с Францией, формально не нарушая его. Воевать за интересы галлов, которые желают вернуть себе Эльзас и Лотарингию, на три четверти населенную германскими народами, кстати, не стоит. Мы поступим крайне опрометчиво — нас выжмут как лимон и выбросят. А сражаться за интересы Англии вообще неблагодарное занятие — это вековой враг, причем не только нам, а фактически всем странам мира. Нет, вступление в Антанту, сиречь «Сердечное согласие», будет самоубийственно, по большому счету для меня будет гораздо приятнее смотреть на развалины Парижа, чем видеть сожженную Москву.
— А если «мой брат» Вилли, после того как добьет Францию, примется за нас — ты о том не подумал? Германская империя неизбежно захочет подмять мою державу под себя, а один на один мы не сможем противостоять огромной и вышколенной армии.
— Был такой Бонапарт, подмял под себя всю Европу, и чем закончил свой жизненный путь, решив раздавить Россию, как он выразился? Вроде бы закончил свои суетные дни на острове святой Елены, тот еще обалдуй, хоть и великий полководец этот корсиканец.
— Давно не те времена, Алексей Николаевич, рейх сейчас ведущая в мире промышленная держава…
— Которая, кроме угля, нуждается в постоянном привозе сырья. И начни немцы войну, как Англия немедленно установит морскую блокаду. Победить нас кайзер не сможет — велики просторы, а установить ему германскую гегемонию в Европе не позволит Британская империя, которой тут обязательно помогут САСШ. Лучше мировое господство делить с единоплеменниками, чем с немцами. А по своей промышленности за океаном превосходят все четыре главные европейские державы, включая нас грешных. Так что кайзеру нужно сырье, и дать его можем только мы — мы наши месторождения даже разрабатывать толком не можем. Пусть император Вильгельм и вкладывается в разработку рудников, и начни войну все потеряет. Также как и другие концессионеры, буде таковые найдутся. Нам нужно свою промышленность всячески развивать, государь, а потому содействие нужно, хоть тех же немцев. И реформы проводить потихоньку, а для того мир нужен. Так что лучше не привязывать себя военными обязательствами, пусть так кредиты дают.
— Ты прав — лучше без войны обойтись. Вот только устремления наши сильный ропот в Вене вызывают, она всю дунайскую торговлю, особенно хлебную, желает на себя принять, да и господство свое на Балканах установить. И «проливы» от нас перенять — желания своего старый кайзер не скрывает. Он ведь Крымскую войну помнит…
— Просто желания не всегда совпадают с возможностями, государь. А вот Босфор с Дарданеллами державе нашей нужны, и вашему императорскому величеству надлежит сделать то, чего добивались ваши венценосные предшественники. Но не войной, не в блоке с кем-то, но если все сделать правильно, то лет через семь «проливами» овладеем, и без войны разорением — просто возьмем то, что будет доступно. Но только при одном условии — не вступим в военные союзы. Ни Антанта, ни германский блок нам Босфор и Дарданеллы не отдадут — вспомните историю, государь. Чуть русские войска приближались, как немедленно появлялась английская эскадра, а на суше и во время переговоров немцы, что австрийцы, что пруссаки так и норовили руки выкрутить нашим дипломатам.
— Ты ведь знаешь, что может случиться, Алексей Николаевич, так скажи прямо, не тяни. Понимаю, что опасаешься моего недоверия — но его к тебе у меня нет. Так что смело говори,
