Когда экономика существует как живое дерево, происходят вот такие чудеса. У нас новость о том, что в 2008 году в провинции Гуандун Китая закрылись 62 тысячи предприятий, растиражирована широко, а то, что в тот же период в том же месте зарегистрировано 102 тысячи предприятий новых – молчок.
Вы, разумеется, также знаете, что бухгалтерия в гонконгских школах – это обязательный предмет, а финансы – обязательный предмет во всех колледжах, кроме «музыкальных»!
А после того, как в Китае открылось 300 (триста) автомобильных заводов, хочу спросить: где она скоро окажется, эта Япония? Особенно после известных событий 2011 года, когда мощнейшее цунами разрушило ряд городов и АЭС в Фукусиме.
Изучение эзотерических истоков аналитики даёт возможность понимания того, что в мире существовали и есть сейчас религиозно-философские традиции, далеко не столь очевидные, закрытые, непонятные большинству. Мы можем о них много читать, однако большинству не дано в них войти (понять их внутреннюю логику, содержание). Таковы, например, негритянский культ вуду, кровавые культы ацтеков, финикийцев Карфагена, не менее кровавый культ Кибелы, ветхозаветную традицию иудеев, древних египтян, математико-каббалистические секты мусульман. Тут можно справедливо говорить об ограниченности нашего познания, недостаточности писанных достоверных источников. (Например, из-за специфики национального менталитета, сотни ценных китайских книг никогда не будут переведены на русский язык).
Вдобавок огромную роль играют особенности бессистемного мышления азиатов. Однако, есть, несомненно, и другая, совершенно очевидная грань: все мы – разные! Эти и некоторые другие традиции принесли из глубочайшей древности обычаи и представления, крайне чуждые эзотерике индоевропейской цивилизации (расы), они – сколки (слепки) иной эзотерической традиции, её мы для простоты назовём Лунной (в отличие от Солнечной, солярной индоевропейцев).
Для уяснения специфики каждой эзотерической традиции и их отличий попробуем провести концептуальную грань между традициями солнечной и лунной в принципе, причём это может относиться к культам, цивилизациям, идеологиям, индивидам. Солнечная (индоевропейская) традиция рационалистична, антропоморфна, ориентируется на принцип «здесь и сейчас», пытается инструментальными методами научного познания поставить под контроль материю, время, пространство, решить вопросы защиты частной собственности, развить юриспруденцию, создать культ национального государства. Ключевыми понятиями становятся эффективность, консенсус, системность, управляемость.
Лунная традиция противоположна. Она апеллирует к трансцендентальным вещам, иной, весьма размытой общности – клану, роду, умме, бесконечности пространства и времени, загробной жизни, относительности всех наших достижений-упований в этой земной жизни, стремясь к абсолютам (всегда и вечно), ставит над человеком и обществом некоторую высшую (непознаваемую) силу, будь то Яхве, Кибела, стихии. Для лунной традиции нет принципиальной границы между миром людей, зверей, богов, о чём свидетельствует искусство Древнего Египта и Древней Греции. Она тяготеет к многоплановому пониманию мира, уровней материи, агностицизму, гностицизму, закрытию Традиции от посторонних. Преобладают устные формы передачи тонкого знания от учителя к ученику, в ней силён феномен великого возврата, то есть когда почти весь процесс постижения истины для каждого человека начинается сначала, где ценен сам процесс (намерение, мотивация), а не результат. Лунная традиция тяготеет к углублённому постижению ограниченного числа сакральных текстов, отторжению всего им неорганического, чужеродного, что приводит к бесконечному числу вариаций ограниченной темы. Яркой иллюстрацией данной мысли может служить сопоставление симфонического оркестра и медитационной музыки. Лунную систему Л.Н. Гумилёв назвал химерой (антисистемой), она не может существовать сама по себе, она дополняет, искажает нечто органичное, растущее, паразитирует на нём. Так, авангардизм, постмодернизм может существовать только в антитезе с нормальной классической живописью, музыкой, классическим национально-классовым государством, исправлять их, искажать, передёргивать. В то же время органические солярные структуры самодостаточны, по крайней мере, в мифах, аналитической традиции.
Солнечная традиция признаёт развитие, прогресс, улучшение, усложнение, свободу воли, личное начало. Она открыта, пытается концептуально осмыслить, описать процедуру достижения благоприятного результата, рационализировать, поставить под контроль разума случайность. Системность солнечной традиции (Посвящения) в том, что она пытается всё связать со всем, создать целостное пространство функционирования человека, систематизировать и классифицировать весь прежний опыт (в том числе чужой и неудачный), прямо нацелена на креативность. Солнечная традиция, в отличие от лунной, имеет, как минимум, на одно измерение, а точнее – степень свободы, больше – она сама в себе имеет мощный источник целеполагания и развития (обновления), нередуцируемый в набор простейших ранее достигнутых форм.
Лунная традиция целеполагания дублирует прежний опыт, она выступает как своеобразная родовая карма внеисторического времени, линейно тиражируя мудрость древнего Предания, несмотря на изменившиеся социально-политические и экономические реалии.
Фактически, если подходить строго научно, здесь, на самом деле, нужно говорить о социокодах: европейском (универсально-понятийном), требующем научного анализа, аналитики и традиционном (профессионально-именном), отрицающем науку, так как зиждется на принципе «делай как я».
Так, в книге философа и историка науки М.К. Петрова исследуются проблемы взаимовлияния, общения и преемственности культур, прослеживаются генезис и пути образования разных культурных типов: индийской общины, западноевропейской античности, средневековья и нового времени [Петров 04].
Китайская цивилизация сегодня явно и зримо борется за мировое господство, одним из важнейших инструментов реализации этих планов является национальная аналитика. Её можно охарактеризовать как принципиально национально-эгоистичную, антиидеалистическую, предельно прагматическую. Её сильная сторона – работа с валом, умение контролировать и привлекать колоссальные ресурсы, проектировать социальные и управленческие структуры корпоративного толка. В числе её системных характеристик известны сокрытость, непрозрачность, алогичность с точки зрения европейского сознания, недоступность прямому системному анализу. Именно эти трудности в познании особенностей китайской аналитики натолкнули автора на идею применения метода синергетического анализа.
Конечно, в нашем динамичном мире всё меняется, многие подходы мало-помалу сближаются и взаимозаменяются, однако гностическая и концептуальная близость рассмотренных выше позиций (аналитических школ), по крайней мере, допускает возможность их более плотного взаимодействия в обозримой исторической перспективе, что может создать громадные и непреодолимые трудности манифестации индоевропейской традиции по сценариям З. Бжезинского – Север против Юга.
Больше всего о китайской угрозе говорят на Западе, особенно в США, а не в России.
Это одна из серьёзных тем, которой там уделяют постоянное и пристальное внимание. При этом западные политики и политологи вновь и вновь поднимают тему китайской угрозы для России. Они как раз и являются его основными авторами и пропагандистами [Кузык 08]. В самой России много политиков, заявляющих, что в противостоянии Запада и Китая мы должны быть на стороне Запада. В этом вопросе всё очень неоднозначно. И, конечно, желательно, чтобы российские политики помнили о сути китайских стратагем (Приложение 8).
Имеется достаточно фактов для осознания того, что нас просто хотят стравить с Китаем. Возможно, в качестве «пушечного мяса», подобно тому, как США использовали украинцев в Ираке. В этом и есть вся суть. Запад нашими руками хотел бы ослабить и устранить своего глобального конкурента. Самим-то напрямую противостоять Китаю им не хочется, а чужими руками очень удобно и главное – безопасно. Противостояние с Китаем также ослабит и нас. То есть Запад, таким образом, убивает сразу двух зайцев – ослабляет своих основных глобальных конкурентов, и ещё попытается на этом и заработать.
Конечно, китайским мудрецам от стратегии при любых геополитических раскладах тоже хотелось бы реализовать свои стратегические цели – одолеть Север. В китайской военно-политической доктрине «Три Севера, Четыре моря» первый Север – это США. Второй Север – это Североатлантический альянс (НАТО). А третий Север – это Евразия за Уралом. Задача же состоит в том, чтобы Россию (и Евразийский союз, если эта идея будет реализована), в помощь Китаю развернуть против США. Там были бы рады войне России с Западом, которая ослабила бы противоборствующие стороны и позволила бы Китаю добиться желаемого места «мировой державы первого порядка». Для этой войны США уже создают зону нестабильности от Суэцкого канала до китайского Синьцзяна и от Персидского залива до Каспия.
