всматривалась в бампер или капот. Потом она прошлась мимо крайнего ряда автомобилей, присела, встала и махнула нам. Она улыбалась и подняла вверх оба больших пальца.
Мы бежали к ней, когда я услышала тихий удар и гудение. Ингрид разбила окно своим молоточком, и рядом с машиной валялись осколки стекла. Она что-то сделала с замком и открыла переднюю дверь, а потом распахнула заднюю и велела нам садиться.
Она копалась под рулем, и мы слышали какие-то странные звуки, и Ингрид шептала что-то по-немецки. Мы с Пеппой сидели на заднем сиденье — широком, обитом красной кожей. Машина была старая и красивая, покрашенная серебряной краской, с мягкой гладкой кожаной обивкой в салоне. Сзади лежали два клетчатых пледа, и Пеппа немедленно вцепилась в один из них. Я выглядывала из окна, следила, чтобы никто не пришел.
— Ага! — вдруг сказала Ингрид, и я услышала, что машина завелась. Ингрид села за руль и хлопнула дверцей.
— Gut! У нас есть тачка.
— Ура! — воскликнула Пеппа. — Поехали за Мо.
Ингрид тыкала во все подряд. Включились фары.
— Handbremse…[9] — бормотала она, — ага…
Мы двинулись задним ходом, и она дернула что-то еще, и мы поехали вперед мимо «Литл шефа» и выбрались на дорогу.
Машина была огромная, в ней приятно пахло, дверцы были отделаны полированным деревом, а в сиденья вделаны маленькие столики. Я перелезла вперед, к Ингрид, и увидела длинный серебристый капот и серебряного ангела с раскинутыми крыльями, который как будто летел вперед.
— Крутая машина, Ингрид.
— «Роллс-ройс». Восьмидесятый год. Очень хорошая машина. Автомат. Вот только ремней безопасности нет, так что надо поосторожнее. Поеду медленно.
Пеппа поерзала по заднему сиденью, плотнее завернулась в плед и завопила:
— Круто как! Мо понравится!
Пока мы выезжали с парковки, я вытащила карту и теперь следила по указателям, куда мы едем. Я посчитала, что до нужного поворота примерно двадцать две мили. Ингрид казалась очень веселой. Ветер из разбитого окна трепал ей волосы.
Других машин на дороге почти не было. Только пара грузовиков проехала навстречу. Снега становилось все меньше, но асфальт сверкал от мороза. В одном месте грузовик посыпа́л дорогу песком, и нам пришлось его объезжать.
По моим расчетам, у нас должно было уйти примерно двадцать пять минут на дорогу до деревни Киллаган и поворота на Эбби. Я следила за знаками и наслаждалась чувством полета — так мягко шла машина. За нами кто-то ехал, потом обогнал нас.
— Gut, — сказала Ингрид, — это не полиция.
Проехало еще две машины, и это тоже оказалась не полиция. Скоро мы были уже близко. Я увидела указатель, что мы въезжаем в Киллаган. Ингрид повернула, и мы поехали по длинной прямой дороге, обсаженной деревьями. Нам нужно было свернуть еще раз, не доезжая до деревни. Вокруг все заросло лесом. Мы заметили поворот, но это была совсем узкая тропинка. Мы медленно поехали по ней, перевалили через горбатый мостик. Тропинка все время извивалась, а машина у нас была огромная, так что Ингрид ехала очень медленно. Уже стало светло, и все вокруг побелело от изморози.
Где-то две мили мы тащились по тропинке, а потом повернули направо и покатили вдоль полей. От дороги их отделяли каменные оградки. Чуть дальше мы увидели деревянную вывеску «Медицинский центр Эбби».
Там же стояли каменные воротные столбы и начиналась дорожка, ведущая в лес. Ингрид остановила машину и сказала:
— Спрячем тачку и пойдем пешком.
Мы проехали немного подальше и нашли ровное местечко в кустах. Ингрид поставила машину туда, прямо в кусты.
— Наберите веток, — велела она.
Снаружи было холодно и тихо, только вороны каркали.
— Идите давайте.
Мы с Пеппой пошли в лес искать ветки. Я нашла огромную сухую буковую ветку с бурыми листьями на ней. Добычу мы свалили в кучу перед машиной. Пеппа еще набрала папоротника и прикрыла серебристые бамперы. Мы старались бегать побыстрее, таскали ветки и отламывали от буковой коряги куски поменьше.
Ингрид вышла на дорогу, посмотрела и оценила нашу работу:
— Неплохо, но на снегу остались следы.
И правда, шины оставили на асфальте две полосы. Ингрид потерла их ногой.
— Ничего, скоро это все растает.
Я велела Пеппе достать из машины пледы, а сама взяла рюкзак. Мы вернулись к воротам и пошли к приюту по тропинке. Скоро мы наткнулись на стену примерно в полтора метра высотой. Пеппа просто залезла на нее и спрыгнула с другой стороны, но Ингрид мне пришлось помогать. Мы с ней неуклюже слезли вниз и оказались в лесочке. Между деревьев виднелась большая лужайка с колодцем посередине, а за ней дом. Дом был старый, с островерхой крышей и маленькими башенками, почти как замок. Крыша поросла мхом. Крыльцо было каменное, огромное, а в некоторых окнах горел свет. Перед домом стояли четыре машины.
Мы вышли из леса, обошли дом и увидели новую террасу с раздвижными дверями, столами и стульями. Такие обычно около пабов ставят.
— Вот сюда они и ходят курить, — прошептала Ингрид.
Мы расстелили плед и сели под деревом. Кусты с большими зелеными листьями загораживали нас, а мы видели веранду и двери. Пеппа завернулась во второй плед. Мы сидели и смотрели.
Солнце поднялось выше, и теперь на лужайке лежал большой треугольник света. Мы молчали. Примерно через час свет в окнах стал гаснуть, а в комнате перед террасой его, наоборот, зажгли. Двери открылись и вышли двое мужиков. Мелкий парень в кожаной куртке и другой, большой мужик в клетчатом. Последний держал в руке чашку с чаем. Они сели на скамейку и закурили. Потом вышла страшно жирная тетка, поговорила с ними и ушла обратно. Мужики докурили и тоже вернулись в дом.
Снова стало тихо. Мы ждали. Прошел, наверное, час, когда вышли две женщины и встали во дворе. Они смотрели на деревья, говорили о чем-то и обнимались. Я ничего не услышала из-за большого расстояния. У одной были длинные темные волосы, а у другой, в сером пальто, светлые и очень короткие. Они поговорили, а потом та, которая в пальто, вышла с террасы на улицу. Обернулась и сказала что-то темноволосой. Изо рта у нее вырывались маленькие облачка пара. Темноволосая женщина достала пачку табака и свернула самокрутку. Протянула той, что в пальто, которая все это время что-то говорила, махала руками и иногда разводила их, как будто показывала, какую огромную рыбу поймала. Она взяла самокрутку, прикурила и пошла на лужайку глазеть на деревья. Темноволосая осталась на террасе. Она разговаривала сама с собой и качала головой. Потом вышел
