Читаем без скачивания Пир Валтасара - Александр Шалимов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Стив нащупал под мышкой рукоятку пистолета, прикидывая, скольких он успеет уложить, прежде чем ему самому разнесут череп.
Пение начало сменяться зловещим рыком, но в этот момент Цезарь встал и, подняв хрустальный графин с соком манго, трахнул им о крышку стола. Брызнули осколки хрусталя и желтые струи манго. Те, кто был поблизости, отпрянули. Испуганно взвизгнули женщины.
Не давая никому опомниться. Цезарь громко и очень грубо выругался по-немецки.
В зале наступила пронзительная тишина. Все взгляды были устремлены на Цезаря. Но выражение их быстро менялось: ярость, заносчивость, злоба, презрение уступали место испугу, смущению, униженному подобострастию.
- Прошу прощения у дам за все, что тут произошло,- холодно сказал Цезарь после короткого молчания.- Виноваты, конечно, африканская жара и... забывчивость некоторых присутствующих. Забывчивость, повторяю... Они забыли, что находятся на службе у Соединенных Штатов Америки, то есть конкретно у меня. А забывать этого не следует, даже в молитвах ваших... Даже перепившись как свиньи. Ибо, - он предостерегающе поднял руку,- над каждым есть высший судия. Шварц, вы, кажется, числились тут инженером?
- Инженером,- испуганно подтвердил сразу протрезвевший Шварц.
- Понижаю вас в должности до техника. Прощайте, господа. Надеюсь, этот маленький инцидент не помешает вам выполнять свои обязанности так же честно, прилежно и ретиво, как и раньше. Проводите нас, Вайст!
В сопровождении Вайста они направились к выходу.
Нестройный шорох голосов: "Извините, босс", "Счастливого пути, босс" не рассеял подозрений Стива... Он позволил себе расслабиться только в самолете.
Прощаясь с Цезарем у трапа, Вайст с высоко поднятой головой объявил, что. готов тотчас же подать рапорт об отставке.
- Чепуха,- сказал Цезарь, похлопав его по плечу.- Чепуха, Фридрих! Только держите крепче в руках весь этот...он сделал продолжительную паузу,словом, ваших коллег, Кстати, что с Люцем? Где он сейчас?
- Мне... неизвестно...- ответил Вайст, опуская глаза.
- Что ж, удачи вам!-заключил Цезарь, входя на трап.- Прощайте, Фридрих, и помните, что все дальнейшее зависит только от вас.
- А ты заставил его призадуматься,- заметил Стив, когда их самолет оторвался от земли.- Смотри, он все еще стоит там, где мы его оставили.
Цезарь бросил взгляд в окно салона. На освещенной прожекторами бетонной площадке неподвижно застыла знакомая фигура в черном.
- В решающий момент он будет с нами,-сказал Цезарь, откидываясь в кресле.
Стив с сомнением покачал головой.
Потом они с Цезарем не один раз вспоминали свой первый визит в "змеиную нору" и перипетии прощального банкета. Цезарь утверждал, что вспышка носила случайный характер и никем не управлялась. Стив не разделял его убежденности. Впрочем, они без труда сошлись на том, что в дальнейшем подобные визиты следует осуществлять лишь в сопровождении надежного эскорта...
Бросив прощальный взгляд на "Пир Валтасара", Стив направился дальше. Посетителей в залах музея заметно прибавилось. В некоторых помещениях уже расположились группы учащихся, которые пришли вместе со своими педагогами. Возле большого аллегорического полотна Рубенса "Минерва помогает Миру остановить Марса" стояла такая масса экскурсантов, что Стив не стал задерживаться и прошел в следующий зал. Там людей было поменьше. У окна совсем молоденькая девушка, почти девочка, в белой блузке и замшевой юбке-мини, присев с этюдником на подоконник, быстро набрасывала что-то. Стив подумал, что она копирует один из пейзажей фламандской школы, которые висели на стенах зала. Однако, глянув ей через плечо, увидел слегка шаржированные зарисовки посетителей. Более того, в одной из зарисовок он без труда узнал себя. Художница, видимо, подглядела его и успела нарисовать, когда он стоял перед "Пиром Валтасара".
Заметив, что Стив рассматривает ее рисунки, девушка нахмурилась и захлопнула этюдник.
- Между прочим, подглядывать некрасиво,- вызывающе объявила она и встала,
- Конечно,- согласился Стив,- так же, как и рисовать шаржи на незнакомых людей.
- И совсем не шаржи,- возразила она живо.- Я ищу типажи для своих кукол.
- Для кукол?
- Да. Мне дали задание оформить кукольный спектакль. Я стажируюсь на телевидении.
- А для какого типажа пригожусь я?
Она удивленно взглянула на него и вдруг густо покраснела.
- О-о, извините. Я не сразу узнала. Это вы так ужасно долго торчали перед "Пиром Валтасара"... Я не удержалась и нарисовала.
- Можно посмотреть?
- Конечно... Но это беглый набросок. Извините...
Она раскрыла этюдник.
- По-моему, тут слишком большие уши и нос длинноват,- заметил Стив, внимательно разглядывая рисунок.- И эта ужасная лысина. Неужели она так заметна? - Он с сомнением потрогал свой затылок.-Кажется, там еще есть волосы. И неужели я так сутулюсь?
- Сейчас нет,-объявила она, окидывая его оценивающим взглядом,-Но там у картины вы показались мне старше. Вообще-то вы выглядите ничего, но я рисовала вас с мыслью о дяде Хоакине.
- О ком, о ком? - Стиву показалось, что он ослышался.
-- Дядя Хоакин... Помните "Los Pueblos"["Селяне" - книга очерков испанского писателя Асорина (настоящее имя-Хосе Мартинес Руис, 1874-1967).] Асорина? Мы это инсценируем. Дядя Хоакин должен быть высокий, как вы, худощавый, сутулый, с худым, аскетическим лицом. Потом, у него будут немного оттопыренные уши и длинный, тонкий, хрящеватый нос. Брови, нос и лоб я, пожалуй, возьму от вас. И ваши немного запавшие щеки. Можно даже взять и подбородок. Мне в общем-то нравится ваше лицо. Вы производите впечатление довольно смелого и решительного человека. Дядя Хоакин тоже был таким, когда был помоложе...
Она вдруг замолчала, быстро переводя взгляд со Стива на свой рисунок и снова на Стива.
Он тоже молчал, испытующе разглядывая ее. У нее были очень светлые, коротко остриженные волосы, свежее овальное личико с чуть вздернутым носом и яркие пухлые губы.
Вдруг она рассмеялась и захлопнула этюдник:
- Так, значит, вам не нравится рисунок?
- Нет, почему же, в общем, неплохо...- он все еще продолжал сомневаться,- но...
- А хотите нарисую вас сейчас таким, какой вы есть... То есть каким вижу вас...- поправилась она.
- Нарисуйте.
Некоторое время она серьезно и очень внимательно разглядывала его.
Стив отметил про себя, что ее большие, зеленовато-серые, необыкновенной ясности глаза удивительно красивы.
- Нет, так ничего не получится,-сказала она, покачав головой,- идите к какой-нибудь картине и смотрите. И думайте обязательно о ней, как перед "Пиром Валтасара".
- А там я думал о картине?
- Может быть, и нет... Но о чем-то очень важном и своем... Понимаете-своем, сокровенном. Когда человек об этом думает, он становится самим собой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});