— Я надеюсь, что ваше высочество сделает всё, чтобы убедить Его католическое Величество, что его политика губительна для Испании и Нидерландов, — проговорил он с самой очаровательной улыбкой.
Бледные щёки инфанты чуть-чуть порозовели, что доказывало, что ни годы, ни монашеское одеяние так до конца и не убили в ней красивую женщину, какой она была в молодости.
— Если бы всё было так просто! — ещё раз вздохнула она. — Король Филипп требует, чтобы Нидерланды предоставили Франции военные корабли, необходимые для борьбы с английским флотом.
Это был воистину удар ниже пояса. Посоветовав эрцгерцогине, как можно дольше затягивать с отправкой галеонов, на что она дала своё согласие, Монтегю с тяжёлым сердцем продолжил свой путь.
В Нанси — столицу Лотарингии он прибыл без приключений и сразу же угодил в объятья мадам де Шеврёз, которая и не думала скрывать радости, что видит любовника живым и невредимым. Тем не менее Уолтер, собрав волю в кулак, тактично отстранил красавицу герцогиню.
— Что с вами, друг мой? — удивилась Мари. — Вы больше не любите меня?
— Вы же знаете, мадам, что разлюбить вас невозможно, — улыбнулся Монтегю.
— Тогда что означает ваше поведение? Говорите же. Ваше безразличие меня убивает!
— Мадам, я люблю вас по-прежнему, но нахожу, что дворец вашего любовника не лучшее место для того, чтобы предаться любви. Напомню вам, что меня сюда привели дела и устроить их без помощи герцога Карла невозможно.
Какое-то время герцогиня, нахмурившись, смотрела на него, но, вспомнив Шале, решила, что опасения любовника справедливы.
— Хорошо, — произнесла она, капризно надув губки. — Раз вы можете не замечать во мне женщину, тогда я постараюсь не видеть в вас мужчину.
Уолтер закусил губу, чтобы не рассмеяться. Он взял ручку Шевреты и нежно поднёс её к губам.
— Надеюсь, о, моя жестокая госпожа, вы осуществите свои угрозы лишь в присутствии герцога Карла?
Мари облегчённо вздохнула.
— Вы узнаете об этом ночью, если решитесь меня навестить...
Монтегю не успел ей ответить, так как в этот момент вошёл Карл Лотарингский, и разговор перешёл к политике. Но, несмотря на все уверения мадам де Шеврёз, герцог оказался осторожным молодым человеком, и долго не соглашался сломя голову броситься в авантюру, к которой его подталкивали и любовница, и Монтегю. Опасения его высочества были вполне обоснованны, так как в случае неудачи, он мог легко лишиться своего маленького герцогства.
— Но вы, ваше высочество, почти ничем не рискуете, — уже в сотый раз повторял ему Уолтер. — Бэкингем уже принял основной удар на себя, так как Ришелье непременно бросит основные силы к Ла-Рошели, оставив границы практически незащищёнными. Ваш кузен, герцогиня, — он поклонился Мари, — поднимет восстание протестантов в Лангедоке. Герцог Савойский и граф Суассон оккупируют Дофинэ и Прованс. Всё это откроет дорогу вашему высочеству на Париж через Шампань.
— Но остров Рэ ещё не пал, — парировал ему Карл. — И, поскольку английский король ещё не хозяин французского побережья, имею ли я право рисковать своей герцогской короной...
— ...которую Людовик непременно сорвёт с вашей головы при первом же удобном случае.
— А если мы потерпим поражение?
— Тогда вы вступите с Людовиком в переговоры и добьётесь мира в обмен на гарантии суверенитета. А король Англии вас поддержит.
В таких спорах проходили дни и недели. Бесспорно, если бы Бэкингему сейчас удалось заставить Туара капитулировать и провозгласить Чарльза Английского господином Ла-Рошели и Сабалансо, лотарингский герцог стал бы более сговорчивым. В конце концов Уолтеру всё же удалось добиться согласия Карла поддержать план Бэкингема, «если герцог Савойский тоже его поддержит».
— Мне необходимо немедленно ехать в Савойю, — заявил Монтегю герцогине де Шеврёз. — Кто-то из этих упрямцев должен первым перейти границу, иначе наш с вами восхитительный проект так и останется на бумаге.
Нежно распрощавшись с Шевреттой, Монтегю тронулся в путь, взяв с собой только двоих сопровождающих. Перед отъездом он убедил Карла Лотарингского выдвинуть уже мобилизованную армию к границе, чтобы подтвердить перед герцогом Савойским свою готовность к войне, поэтому на душе у него было легко и весело. В сумке у Уолтера лежал уже подписанный Бэкингемом и Карлом Лотарингским союзный договор, а также письма для графа Суассона и герцога Карла Эммануила. Монтегю был уверен в успехе. Воинственный савойский герцог постоянно участвовал в военных авантюрах, и, уступив в 1601 году Генриху IV ряд своих территорий между Бургундией и Дофинэ в обмен на маркграфство Салуццо, он не расстался с мыслью вернуть их обратно.
Эти приятные мысли прервал неожиданный выстрел. Лошадь Уолтера перепугалась и встала на дыбы. Монтегю попытался успокоить животное, и ему на помощь бросились какие-то люди, что до сих пор скрывались в тени деревьев. Один из них бесцеремонно схватил лошадь за уздечку.
— Что за чёрт? — Уолтер, почувствовав неладное, попытался вытащить шпагу, но, увидев у своей груди пистолет, благоразумно оставил это намерение.
Краем глаза он заметил, что другие бандиты окружили его людей. Решив, что имеет дело с грабителями, Монтегю крикнул слугам, чтобы те не сопротивлялись, и любезно предложил разбойникам свой кошелёк и дорогое кольцо, блестевшее на пальце. Те с удовольствием взяли и то, и другое.
— Мы можем ехать дальше? — не теряя хладнокровия, продолжил Уолтер. — Или вам будет угодно, чтобы мы прошлись пешком?
Один из разбойников что-то ответил на неизвестном Монтегю языке и жестом показал англичанину, чтобы тот спешился. Едва Уолтер выполнил это требование, грабители дружно набросились на него и, скрутив милорда по рукам и ногам, уложили его в повозку, видимо, специально приготовленную для этой цели. Один из них сел рядом с пленником и грозно нацелил на него пистолет. Кто-то вскочил на козлы, и повозка помчалась вперёд, увозя Монтегю навстречу новым и, видимо, неприятным приключениям.
Мысли Уолтера совершенно спутались. Он был храбрым человеком, но чтобы достойно предстоять опасности, нужно хотя бы понимать, откуда эта опасность исходит. Монтегю попытался это выяснить, поговорив со своим конвоиром, но тот мрачно пожимал плечами на все вопросы, то ли не понимая их, то ли делая вид, что не понимает. Так прошло несколько часов. Всё тело молодого человека ныло и болело. Заметив его состояние, грабитель немного ослабил верёвки и уговорил товарищей сделать небольшой привал. Но это было сделано не столько из сострадания к узнику, сколько из-за опасения, что лошади, уже проделавшие долгий путь, не выдержат темпа и падут. Во время привала разбойники опять переговаривались между собой, но Монтегю, как ни старался, не мог разобрать ни слова из их дьявольской тарабарщины. В конце концов его опять запихнули в повозку, и они поехали дальше.
Во время остановки Уолтер успел заметить отсутствие своих людей, и это обстоятельство сводило его с ума.
— Неужели их убили? — с ужасом думал он.
Но поскольку эта мысль ещё усугубляла его и без того угнетённое состояние духа, молодой человек постарался выбросить её из головы.
Наконец они прибыли в небольшую деревню, где навстречу им выехал большой отряд. Командир — тучный мужчина лет сорока переговорил с разбойниками, затем подъехал к телеге, на которой сидел узник и наклонился к нему. Поскольку начало темнеть, этот господин попросил слуг, держащих зажжённые факелы, ему посветить.
— Да, это он, — произнёс он на чистом французском языке.
— Слава Господу! — воскликнул Монтегю. — Наконец-то я слышу человеческую речь, а не воронье карканье.
Тучный господин рассмеялся.
— Я был предупреждён о вашем любопытстве, милорд, и, поскольку не был убеждён в способности моих людей хранить молчание, решил послать за вами тех, с которыми вам бы не удалось поговорить.
— И что же, чёрт возьми, всё это значит? — угрюмо поинтересовался Уолтер. — И кто вы такой наконец?
— Я — маркиз де Бурбон-Бюссе. А похитили вас мои люди по приказу Его Величества короля Франции, который подозревает вас в шпионаже.
— В каком ещё шпионаже? — справедливо возмутился Уолтер. — Меня, английского подданного, вероломно похитили на территории независимого герцогства!
— Можете жаловаться, милорд, — перебил его маркиз. — Я всего лишь верный подданный короля Людовика и выполняю приказ Его Величества. Надеюсь, вы извините меня, если я выполняю его слишком усердно?
— Боюсь, у меня нет возможности возражать вам, — галантно улыбнулся Монтегю, вытягивая вперёд связанные руки. — Но, прошу вас, велите своим людям развязать меня!
