class="p">Она покачала головой.
— Не здесь. Стены нижнего города слушают.
Он, молча, проклинал себя; сегодня вечером он действительно был опасно не в себе.
— Конечно. Твой магазин?
— Нет.
Она оттолкнулась от стены и пошла — не приглашая его, потому что уже знала, что он последует за ней.
— Провидцы, — пробормотал он себе под нос, но кто он такой, чтобы спорить с будущим?
Он последовал за ней, шагая по выбеленным солнцем улицам, которые жутко светились в свете луны.
Вскоре он обнаружил, что смотрит вниз на эти улицы, черепица крыши, на которой они сели, неприятно впивалась ему в зад. Луиза, с другой стороны, выглядела совершенно комфортно, приподняв одно колено, её свободные льняные брюки мягко колыхались на ветру, дующем с моря, открывая изящные кольца татуировок вокруг лодыжек.
— Хорошо, — сказал он. — Не осталось ушей, кроме моих.
Тем не менее, прошла ещё целая минута, прежде чем она пробормотала голосом, от которого у него волосы на руках встали дыбом:
— Кто-нибудь во дворце упоминал о серии ограблений могил, произошедших пару месяцев назад?
— Да, ходили слухи.
Отвратительное преступление, но не обязательно необычное. В Атласе было принято хоронить вместе с ценностями. Известно, что люди выкапывали гробы из-за находящихся вещей внутри, которые можно было продать.
— Ну, кажется, там резвится подражатель, — Луиза сжала себя в объятиях. — Только… теперь они воруют что-то помимо золота.
Финн нахмурился.
— Драгоценности?
Луиза покачала головой.
— Тела.
Отвращение скривило его язык.
— Что?
— Тела. Мёртвые исчезают, и никто не знает почему.
Лишь её взгляд был скошен вбок. От нахмуренного взгляда на её щеке образовалась ямка. Её пальцы сжали свободную ткань брюк.
— У тебя есть теория, — подсказал он.
Луиза прикусила губу зубами, нервно почёсывая за ухом.
— Это не то, что ты хочешь услышать.
— Давай проверим.
Она уставилась на небо, звёзды освещали её взгляд жутким светом, и призрачные пальцы дурного предчувствия сжались вокруг его сердца.
— Кто бы ни был ответственен, они не нацелены на богатые могилы, — сказала она, наконец. — Они вообще не нацелены на конкретные могилы. Нет никакой закономерности ни в чём, кроме того, где были расположены могилы… ближе к краям, кладбищ, вдали от других. Могилы, за которыми явно не ухаживали в течение некоторого времени.
Они забирали мёртвых, у которых не осталось никого, кто мог бы их оплакать, не было вероятных свидетелей, способных поймать грабителей с поличным.
— И что?
— Я думаю, — сказала она медленно, неохотно, как будто озвучивание этого могло сделать это правдой, — что мы, возможно, лицезреем работу начинающего некроманта.
Финн моргнул. Один раз. Дважды.
— Гнилые зубы Темпеста.
Из поджатых губ Луизы, казалось, вот-вот извергнутся её собственные проклятья.
— Я уже посоветовалась со своим бывшим наставником. Он очень давно не видел некромантию в действии, но согласился, что признаки похожи. Изолированные могилы…
— Заросшие могилы Анимы.
— Случайное время краж, как будто они совершают их только тогда, когда их охватывает страстное желание…
— Грязь Оккассио…
— Прекрати это, — простонала Луиза, потирая уши. — Ради богов, ты принц. В вашем распоряжении были лучшие учёные в мире ещё до того, как вы научились говорить. Ты можешь придумать что-нибудь получше, чем проклинать меня.
Он просто пожал плечами, его сердце бешено колотилось, а разум лихорадочно работал, пытаясь опередить проблему.
Некроманты. Единственный вид магии, который был полностью запрещён в Атласе, причина, по которой поклонение Мортем также было запрещено. Магия, которая десятилетиями не поднимала свою уродливую голову.
Боги, он ненавидел сюрпризы.
— Есть какие-нибудь идеи, что могло это вызвать? — спросил он, наконец.
— К сожалению, Оккассио — богиня предвидения, а не ретроспективы. Я не могу сказать тебе наверняка, но поставлю деньги на никсианских шпионов, поклоняющихся смерти.
— Некромантия объявлена вне закона во всех королевствах. Включая Никс.
— Официально, конечно. Но если бы ты собирался проиграть войну, разве ты не начал бы мыслить нестандартно?
Вполне, но что-то в этом было не так. Никс было королевством суеверий. Занятия оккультизмом не обязательно было в их стиле, независимо от того, поклонялись они Богине Смерти или нет.
И всё же… Логика Луизы была здравой. И Никс был последним королевством, объявившим некромантию вне закона, если он правильно помнил свои уроки.
— Так ты думаешь, они воскрешают мёртвых, чтобы поддержать свои войска? — спросил он, просто чтобы быть уверенным.
— Что-то вроде этого. Но я не могу утверждать наверняка, Финн. Как я уже сказала, моё зрение… затуманено.
Снова этот обеспокоенный наклон её рта.
— Оккассио, должно быть, не готова раскрыть мне эти секреты.
Он сморщил нос.
— Что ж, твоя богиня будет говорить со мной, если она не развяжет свой язык.
Луиза рассмеялась, но смех был грубым, фальшиво прозвучавшим на крыше. Она обхватила пальцами лодыжки и стала беспорядочно постукивать пальцами по татуировкам.
— Ты не должен так говорить. Оккассио — одна из немногих богинь, которая нас ещё слушает, и даже великий Финник Атлас не справится, если богиня станет врагом.
Он почувствовал вкус ереси на губах ещё до того, как озвучил это:
— Я также не хочу её как друга. Она может только предсказывать будущее, но не изменять его. С твоей магией и моим впечатляющим умом мы можем сделать и то, и другое. Так скажи мне, кому из нас действительно следует поклоняться.
Луиза напряглась не на шутку, и на этот раз он почувствовал в её дыхании что-то помимо вина… что-то головокружительное и пряно-сладкое, похожее на сон, воплощенный в жизнь дымом конопли и ладаном.
— Ты можешь верить во что хочешь, Финн, но, если ты собираешься навлечь гнев моей богини, я бы предпочла, чтобы ты оставил меня в покое.
Казалось, она сочла это правильным прощанием, потому что скользнула вниз по водосточной трубе, взмахивая кудрями и тканью, и через несколько секунд исчезла в переулках Порт-Атласа, которые они оба любили посещать.
Прислонившись спиной к дымоходу, кирпичи цеплялись за его свитер, Финн откинул голову назад и устремил взгляд в ночное небо над головой. Луна бесстрастно смотрела на него в ответ.
Он, вероятно, должен был чувствовать себя виноватым за неуважение к богине, которую его единственный друг… союзник… коллега?.. так сильно обожала. Но у него не было ни времени, ни энергии, чтобы тратить их впустую, отдавая дань уважения чему-то, что либо никогда не существовало, либо давным-давно умерло.
— Извини, Касси, — сказал он, снимая вязаную шапочку и отвешивая луне насмешливый, размашистый поклон.
Он припрятал знания, переданные ему Луизой, туда, где он мог легко до них добраться — попозже, когда у него будет энергия, чтобы изучить их более внимательно.
— Не хочу показаться грубым, но ты можешь
