с серым лицом и посиневшими губами, прижимающий к себе левую руку, как будто она болела. Приступ заставал его в кабинете, или за ужином, или во время езды верхом. Ларк лежала в кровати, кашляя без остановки, оставляя ярко-красные пятна крови на платке, который она прижимала к губам. Трис сгорала заживо, со всех сторон заключённая в молнию, с чернеющей от жара кожей. Фростпайн, наставник Даджи, отворачивался от наковальни и проламывал ей череп своим молотом. Лозы с шипами длиной в человеческую ладонь обвивались вокруг Браяра и Розторн, будто когтями разрывая их на куски. Сэндри могла чувствовать запах крови, разложения, фекалий, мочи и других нечистот, которые она не могла назвать.
Она вошла во внутреннюю цитадель, где до этого она была лишь дважды. Комнаты, в которые были помещены четыре семьи Рокатов, были залиты кровью. Все были порублены на куски, даже питомцы детей.
«Нет», ‑ яростно подумала Сэндри. «Нет». Она усилила хватку на ничём, и огнём своей магии изгнала его из своих сердца и разума. «Всё случится так, как я хочу, и никаких безнадёжности или отчаяния, спасибо, не надо!»
Вдруг её пальцы сомкнулись, чистыми — тьма закончилась. Сэндри мгновенно подхватила начавшее падать веретено.
На веретено был намотан готовый шнур из безмагии. Сэндри в недоумении посмотрела на чашу. Та была пуста. К заколдованному железу не липла ни одна капля тени. Сэндри проверила бутылки. Они тоже были пусты. Она спряла всё без остатка.
Сэндри намотала шнур на последнюю катушку и отложила ту в сторону. Впервые с того момента, как она покинула седло Рассет, Сэндри села. Её стопы отекли и болели; колени и ладони затекли. Она на минуту расслабилась, затем посмотрела на стойку с катушками. Безмагия была укрощена, по крайней мере — на время.
«Теперь нужно сплести сеть».
Глава 13
С новым ранением Алзэйны всё, похоже, пошло наперекосяк. Ни один из целителей не соглашался уделить внимание незнакомцам — они слышали о предыдущей, которую убили. Они с Нурхаром, по идее, могли бы с помощью безымянного пути, создаваемого магом, отправиться на Острова Битвы, где целители не задавали вопросов. Могли бы, но, по словам мага, после побега из Дома Рокат он больше не мог открывать эти пути. Он никак не мог собраться с силами, их уже не хватало на такое.
Нурхар мог бы спрятаться за заклинаниями мага и похитить целителя, но сглупил во время отлучки Алзэйны в Цитадель Герцога. Он дал магу дозу драконьей соли. Теперь маг был способен только напевать себе под нос. Он будет бесполезен, пока наркотик не выветрится из его тела. Алзэйне хотелось пнуть Нурхара за его глупость, но даже от самой мысли на неё наваливалась усталость.
Она подозревала, что и Нурхар хотел её отругать за оплошность при осмотре Цитадели, но, судя по всему, его это тоже перестало волновать. За их годы жизни вместе она допускала и меньшие оплошности, и он на неё за это кричал. Теперь он только и хотел сидеть у огня после того, как позаботился о её ране.
Алзэйна села вместе с ним. Когда принесли еду, они заставили себя поесть. Они также силой заставили поесть мага. Предоставленный сам себе, он бы умер от голода, забыв всё, кроме навеваемого драконьей солью счастья.
Через день он должен был попросить ещё, но не сделал этого. Прошло три дня, прежде чем Алзэйна выяснила причину. Маг каким-то образом добрался до нурхарового мешочка с драконьей солью и употреблял её самостоятельно.
Оставались ещё Рокаты, которых надо было убить. Это ей всё ещё было не безразлично, она заставила себя двигаться. Она отобрала у мага наркотики. Затем подумала: драконья соль давала силы не одарённым магией. Алзэйна насыпала дозу наркотика в чашку, смешав с элем. Она осушила её, затем насыпала и смешала ещё одну дозу для Нурхара. Тот сперва отказывался, но она продолжала настаивать, и он выпил, лишь бы она заткнулась. В течение получаса они уже переодевались в чистое, причёсывались и убирались. За работой они строили планы. Должен был существовать способ добраться до этих Рокатов.
— Давай попробуем крышу, ‑ предложил Нурхар. ‑ Крюков и верёвок у нас в достатке. Войдём во дворец, заберёмся на крышу, затем оттуда — на крышу внутренней цитадели. Если они разделены, то натянем верёвки и переберёмся по ним. Так мы туда проникнем. Бьюсь об заклад, что у них наверху нет такого количества стражников. Тех же, которые там есть, мы можем избежать. Хватит рассиживаться. Идём.
— А с ним что? ‑ потребовала Алзэйна, махнув в сторону мага. Тот сжался в комок, в ярости от потери своей драконьей соли — всего через час без наркотика у него уже началась ломка.
Нурхар открыл свою аптечку и достал из неё обезболивающий шарик. Он заставил мага открыть рот, положил туда шарик и держал его челюсти закрытыми, пока тот не проглотил. Это должно было ослабить боль.
— Почему вы просто не позволите мне умереть? ‑ с горечью спросил маг, когда Нурхар отпустил его. ‑ Мне всё равно недолго осталось.
— Ты умрёшь только тогда, когда мы скажем, ‑ огрызнулся Нурхар. Он начал шарить под кроватью. ‑ И ты отправишься с нами, ‑ сказал он, вытаскивая заплечные носилки, которые он смастерил после их побега из Дома Рокат. ‑ Если не можешь сделать ничего полезного, мы тебя сбросим с крыши цитадели. Тогда и умрёшь, хотя это будет весьма больно. ‑ Он хихикнул — видимо, идея ему понравилась.
Алзэйне не нравился хихикающий муж, но ей нужно было пойти и убить каких-нибудь Рокатов, пока драконья соль ещё побуждала её к действию. Она помогла Нурхару закрепить мага на носилках.
К тому времени, когда Сэндри вышла из палатки на Уэйхэнском Кряже, герцог уже вернулся в Цитадель. В какой-то части своего усталого разума девушка почувствовала облегчение. Она знала, что её дед взволновался бы, если бы увидел её в нынешнем состоянии, и сил на то, чтобы переубедить его, у неё не было.
«Чувствуют ли себя так солдаты?» ‑ устало гадала она, пока повозка грохотала по Портовой Дороге к Саммерси. «Как если они шагают и шагают на марше до тех пор, пока у них не остаётся одно лишь желание упасть и умереть, а им только говорят, что надо продолжать двигаться?»
Ей было холодно. Она была мокрой из-за дождя и душа, который очистил её после того, как она закончила сеть и заперла её в ящике. Но более всего она устала, до ломоты в костях.
Если бы Трис была дома, где и было её место, вместо того, чтобы
