Я усмехнулся: чувство облегчения, которое я испытывал сейчас, было сродни тому, что я испытал, когда позвонил Нестерио - еще более мужественный тип, чем я сам. И потом, нравилось это кому или нет, нас с Клавдией связывали и профессиональные отношения, имевшие немаловажное значение для хода войны, никак не меньше того. А профессиональные отношения редко способны пережить влияние любви.., или хотя бы секса, какими бы изощренными ни были - или казались себе - любовники. Вот так-то...
***
Примерно за двадцать циклов до первого контрольного пункта нашего маршрута, когда Гальвонь-19 уже ярко сиял на лобовых гиперэкранах ярче остальных звезд, Нортон, моя старшая артиллеристка, принесла на мостик поднос с кружками дымящегося кф'кесса.
Под негромкий гул двигателей главного хода я поблагодарил ее.
- Знаете ли вы, командор, - обратился я к ней с самым официальным видом, - что, подавая мне эту самую кружку кф'кесса, вы берете на себя ответственность за весь этот корабль?
Она изобразила на лице панический ужас, театрально округлив глаза.
- Господь с вами, адмирал, - заявила она. - Ничего такого я не наливала, окромя кф'кесса, ей-богу!
- Вздор! - загрохотал я. Она закатила глаза.
- Ей-богу, цианистого калия не подливала, - хихикнула она и вернулась за свой пульт, а я снова вернулся к мыслям о Клавдии.
Ее устоявшийся уже статус замужней женщины - причем замужем за человеком, которого я глубоко уважал - придавал этим мыслям особый оттенок. Не могу сказать, чтобы за свою жизнь я не спал с чужими женами. Я даже находил в этом некоторое пикантное удовольствие. И все же Клавдия представляла собой совсем другой случай. Мысль о том, что она замужем, причиняла мне боль с самого моего возвращения в Аталанту. И при всем этом я никак не мог совладать со своими чувствами и отчаянно желал ее. Уж прости, Нестерио!
В конце концов я пришел к выводу, что призрак тех прежних, близких к идеалу отношений, возникших между нами полтора десятка лет назад, преследует меня в большей степени, чем стоило бы. Будет ли нынешний Вилф Брим отвечать критериям, сохранившимся в ее памяти с тех пор? Надо признаться, у меня не было ни малейших сомнений в том, что у Клавдии с тем же самым проблем не возникнет.
Приблизительно в половине светового года от Гальво-ня-19 мы сменили курс, выйдя из-под защиты слепящих противника лучей Гадора. Это произошло точно по графику, в один двадцать дневной вахты. Системы обнаружения не засекли никаких признаков противника - что ж, спасибо адмиралу Саммерсу и его холуям, которые смогли убедить торондцев в полной нашей беспомощности в преддверии их собственного наступления. До Контирнских скоплений астероидов, где нам предстояло в последний раз менять курс, оставалось двадцать циклов лета.
Честно говоря, терпеть не могу подобных атак. Я слишком много лет занимался перехватом врага в открытом космосе, чтобы чувствовать себя уверенно в роли командира бомбардировщика или штурмовика. Даже во время командировки на Содеску я старался по возможности летать на их новейших эсминцах и катерах-истребителях и был более чем доволен, предоставляя пилотирование "Ростовиков" и атаки наземных целей тем бесшабашным медведям, которых даже их соплеменники звали "дикими".
Кстати о медведях... Незадолго до вылета я получил голографическую открытку от моего старого друга Ника Урсиса, маршала армии Г.Ф.С.Г. На ней красовалась величественная статуя мемориала "диким" - выходцам из племени К'коззюков, павшим в боях за Родину. Высеченное из черного гранита изваяние было воздвигнуто в самом центре Громковы, содескийской столицы, и изображало огромного медведя с запрокинутой в песне головой, игравшего на одном из этих омерзительно-визгливых маленьких аккордеонов, столь популярных в К'коззючьем звездном регионе. Что ж, подумал я, вполне достойная память о представителях народа столь редкой отваги Я оглянулся на строй кораблей, которые вел в бой Экипажи этих судов состояли из людей, но враг у них был тот же, что и у медведей. В конце концов, торондцы мало чем отличались от облачников.., разве что пожиже Настанет день, подумал я вдруг с волнением, от которого перехватило дух, и все мы - люди, медведи, крылатые азурнийцы - сойдемся в решающей битве с облачниками и их приспешниками. И мы победим! На мгновение я задумался о том, доведется ли мне самому увидеть эту битву, потом решительно тряхнул головой и сосредоточился на управлении кораблем. Негоже заглядывать слишком далеко вперед.
***
Дневная вахта, два ноль-два. Контирнские астероиды маячили прямо по курсу подобием утренних облачков у далекого горизонта. Очень скоро они выросли на передних гиперэкранах, заполнив собой все пространство перед кораблем и по правому борту. При нашей скорости приходилось огибать их по большому радиусу, что добавило к маршруту лишнюю четверть светового года. Где-то на середине разворота я покачал корабль с борта на борт, и следовавшие за мной корабли плавно перестроились в боевой порядок. Шесть квадов - четыре четверки "Огней"; две - "Непокорных".
Тридцать циклов до выхода на цель! Звезда Кегги выросла на фоне звездного поля до размеров небольшого, но быстро растущего диска.
Я дал команду всем боевым расчетам приготовиться, потом притормозил перед входом в атмосферу От'нара. Ошибись я с торможением на такой скорости, и система внутренней гравитации не справится с нагрузками, превратив наш "Огонь" в сверхплотный комок размером не больше кружки кф'кесса. Такое уже случалось - благодарение Вуту, не со мной. Я посмотрел наверх; Кегги выросла до размеров футбольного мяча, и уже видны были отдельные подробности местного звездного ландшафта, изученные мною по картам. Очень скоро вражеские станции дальнего обнаружения засекут нас, но пока они разберутся, кто мы такие и что нам нужно, пока поднимут в космос резервные эскадрильи перехватчиков, мы уже свалимся им на голову. Правда, вряд ли от этого наша работа станет намного легче. Атака наземных целей дело всегда опасное, особенно если атакующие корабли не проектировались для подобных операций. Однако в нашем положении даже небольшое преимущество могло оказать решающую роль в бою, особенно если это касалось сохранности наших задниц!
Мы рассчитали время атаки с тем, чтобы зайти на цель с ночной стороны планеты точно в то время, когда база выходит на ее освещенную сторону. В пользу этого решения говорило также то, что в полушарии, противоположном От'нару, размещалось меньше станций раннего предупреждения. Решение оказалось верным: к моменту, когда на наших дисплеях появились первые отметки от засеченных торондских станций обнаружения, мы были уже глубоко в атмосфере планеты. Они даже не сканировали пространство вокруг планеты! У меня в голове даже мелькнула совершенно невероятная мысль: уж не приходится ли Ла-Карну иметь дело с собственными подобиями адмирала Саммерса?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
