Лекс направился к окну.
— Похоже в станцию попала, у нас такое уже было когда-то, но из-за пожара. Свет всему району рубануло. — была ночь, и сделали его тогда часа за три-четыре, хорошо тогда у меня повербанк был заряжен и я смогла подключить кольцевую лампу к нему, что бы хоть какой-то свет был.
Феликс что-то недовольно промычал и начал рыскать по кухонным ящикам. Он практически сразу нашёл парочку свечей и валяющиеся возле плиты спички.
— Устроим ужин при свечах? — ласково улыбнулся парень, протягивая мне уже зажённую свечу, как будто это был цветок.
Я звонко рассмеялась и радостно закивала, настроение сразу улучшилось, несмотря на глупую ситуацию.
— Это что, приглашение на свидание?
— Именно оно.
Феликс
Долго ворочаюсь в постели, пытаясь хоть как-то урегулировать температуру тело. То слишком холодно, аж пальцы на руках ледянеют, то до невозможности жарко. А ещё голова кажется слишком тяжёлой после недавнего перелёта, видимо ещё не отошёл.
Всё-таки встаю с дивана и стараюсь тихо пробраться на кухню, но в темноте, ещё и в чужой квартире это удаётся с трудом.
Проглатываю кашель, вырвавшейся из-за сухости во рту и стараюсь как можно больше разглядеть обстановку вокруг. Наконец нахожу шкафчик с посудой и достаю чистый бокал. Наливаю туда фильтрованной воды и взгляд падает на пластинку таблеток, оставленную Норой. Отказался пить ведь не из-за того, что врачем не прописаны, а потому что лекарства впринципе не пью. Да и не болел я практически никогда, поэтому и нужды в них не было.
Допиваю воду одним глотком и направляюсь обратно в постель. Однако приоткрытая дверь в спальню, где спит бандитка останавливает меня.
Я же не извращенец какой-то, что бы подглядывать за своей девушкой?
Если только немного.
Протираю лицо руками, пытаясь согнать смущение и взъерошиваю помятые волосы.
Открываю дверь немного больше, чем она была до этого и невзначай прохожусь взглядом по комнату, задерживая его на двуспальной кровати и полуголой Норе на ней. Не так хорошо видно из-за темноты, но и без мелких деталей вполне возможно разглядеть происходящее. Она спихнула маленькие подушки на крайи даже парочку на пол, одеялом укрыт только верх, а ноги босые и голые. Наверняка замёрзли из-за прохладной температуры в комнате. Во сне мило шевелит пальчиками и начинает ворочиться. Замираю, стараясь не дышать, боясь что она сейчас проснётся. Я ещё не успел налюбоваться ей.
Из-под задравшейся безразмерной футболки веднеется край коротких розовых шорт, которые практически ничего не прикрывают. На улице она бы в таких точно не вышла. А если бы вышла, то только рядом со мной. Слишком опасно так разгуливать.
В который раз за день взъерошиваю волосы, опять собственические мысли. С каких пор я стал таким?
Вздыхаю чуть ли не со стоном, смотря на полуобнажённую бандитку. Пальцы впиваются в край двери, хорошо что она не скрипит.
Если я мог провести рукой по её прекрасным ногам и мягким бёдрам. Представляю, как приятно было бы сжимать их и продвигать Нору поближе к себе, вжимая.
— Феликс, я конечно не против, но то, что ты пялишься на меня в темноте осень странно выглядит со стороны.
Черт, проснулась-таки.
— Полюбоваться своей девушкой нельзя?
Вижу как она теряется и замирает, будто осмыливая, то ли он услышала. Приподнимается на локтях и смотри прямо мне в глаза, в такой темноте не вижу, но очень хорошо чувствую.
— С каких пор? — поднимает выше, ханимая сидящего положение и скидывая с себя одеяло.
— С нашего поцелуя в коридоре, как минимум? — тоже добавляю вопросительную интонацию и выразительно выгибаю бровь, поддразнивая её.
Бандитка закатывает глаза, я это знаю, она всегда так делает. А ещё по её сбившемуся дыханию понимаю, что улыбается и счастливо фыркает. Ей нравится, что мы считаемся парочкой.
Вижу, как она передёргивает плечами и как будто мешкается, не решаясь мне что-либо сказать. А потом улавливаю тихие похлопывания по кровати. Призывной жест. Сразу же иду к ней и присаживаюсь на край, сдвигая скомканное одеяло подальше.
— Дэн сказал, что ты отвратительный парень.
— Побольше слушай братика. — специально передразниваю её, потому что слово «братик» звучит слишком по-детски, — Если тебя так волнует, шучу ли я по поводу своих чувств — нет, ты мне правда нравишься. И я хочу с тобой встречаться, обниматься, целоваться и все эти милые штуки, которые делают парочки. Даже просто касаться тебя мне достаточно для успокоения, — боже, ну что за идиот. Как заткнуть самого себя? Давай, Феликс, выдай ей все свои чувства и мысли сразу, одним ударом, — а мнение, свормировавшееся у Дениса давно устарело. С тех пор, как ты появилась в моей жизни многое пошло под откос, в основном моя личная жизнь, потому что ты стала её центром, как бы мне не хотелось этого признавать.
Моё лицо горит, не знаю наверняка покраснел ли я, но это было откровенное что я когда-либо говорил девушкам.
Чувствую, как её пальцы находят мои и переплетаются.
— Я не думала, что ты… — бандитка резко обрывается и приближается в плотную к моему лицу, прикладывая руку ко лбу. Она слишком близко, даже в такой темноте я могу разглядеть её губы, которые ужасно хочется поцеловать, — Лекс, да ты горишь!
— Да, я горячий парень. — насмешливо хмыкаю.
— Совсем дурак что ли?
Отстраняется от меня и соскакивает с кровати, направляясь к двери, а я непроизвольно тянусь за ней. Вначале поворачивая голову, потом и вовсе иду на кухню, из которой горит включенный бандиткой свет.
Нора берёт ту самую злосчастную пластинку, которую пыталась впихнуть мне вечером и наливает стакан ещё тёплой воды из чайника. Поворачивается ко мне и застывает, качая головой.
— Пей сейчас же.
Упрямо смотрю ей в глаза и качаю головой. Я не знаю, что нужно сделать, что бы заставить принимать меня лекарства. К тому же это просто простуда, которая сама пройдёт на следующий день. Зачем лишний раз пичкать себя таблетками?
— Феликс. — звучит, как угроза. Хочется сдаться, но моя нелюбовь к лекарствами оказывается сильнее моих чувств к Норе и я упрямо мотаю головой, — Тебе сколько? Пять лет? Почему я должна уговаривать тебя принимать таблетки!
Непроизвольно вжимаю голову, инстинктивно чувствуя страх. Проблема не в том, что я слабее бандитки, я сильнее многих, но если другим я могу дать отпор, то её и пальцем тронуть не посмею. Поэтому даже если Нора попробует меня убить мне придётся стоять на месте, ожидая своего приговора. Ужасное чувство эта влюблённость. Даже возразить трудно, не то что отойти.
— Я эту дрянь пить не
