взять себя в руки. Он выглядел, словно школьник, которого поймали за проступком с поличным. А потом он просто заглянул Фире в глаза, очень тепло и проникновенно. Он хотел снова сказать ему "спасибо", но все слова застряли внутри. Поэтому всю теплоту и благодарность он вложил в один только взгляд. Потому что улыбнуться у него уже не получалось.
Фира выдохнул, как будто все это время не дышал.
— Мне не нужно было этого говорить, — произнес он. — Все-таки не нужно было. В конце концов, это не… — Он замолчал. Он закрыл глаза, но ему показалось, что перед ними все плывет. Словно на волнах.
— Фира?!
Кэйн распахнул глаза, выдернутый этим окриком, словно кто-то резко дернул спасательный круг, на котором он парил на волнах. Только сейчас он осознал, что закрыл глаза больше, чем на секунду, как ему показалось. О, слишком много ошибок для одного дня, чересчур, непростительно много. Это было странно. Фира привык контролировать все свои действия. На нескольких уровнях сознания, всегда. Только так он мог должным образом управлять своими способностями. Но сегодня это все сбилось, перемешалось, загоняя его в тупик. И вместо того, чтобы помогать раненному Тейну, он сам чуть не бухнулся в обморок.
Кэйн бы закрыл глаза от злости и стыда, но опасался, что тягучие волны вновь подхватят его.
— Ты бледен, как смерть. Что с тобой? Тебе стоит отдохнуть. Ложись, — и Тейн потянул его, заваливая на кровать.
— Нет, — запротестовал Фира, пытаясь подняться. — Не могу. С этим надо разобраться… Не обращай внимания… Мне нужно идти.
— Ну уж нет, — тон Тейна был не терпящим возражений. Он обхватил Фиру за плечи, крепко прижав к себе. — И не пытайся вырваться, — сказал он ему, — ты же не хочешь растревожить мою рану?
Но Фира не смог оценить этот жест.
— Ты не понимаешь, — пробормотал он. — Если я закрою глаза, то потеряю сознание.
— Тогда теряй, — прошептал повелитель теней. — Никто не нарушит твой сон. Или ты боишься не проснуться? — обеспокоенно уточнил он.
— Я боюсь…
Объяснение займет слишком много времени. Сил держаться больше не оставалось. Красные нити, точно бешенные струны, метались в руках, натягивались, пытаясь порваться. Они танцевали безудержный танец хаоса, точно взбесились. Почему?.. Нити лопнули и выскользнули из рук. Они растворялись. Все, накинутые одновременно нити, все растворялись. Черт возьми! Фира последним рывком попытался ухватиться за них вновь, вернуть контроль. А потом почувствовал, будто падает. Падает спиной в океан хаоса, волны подхватывают его, тянут в водоворот… Но отчего-то не страшно. Водоворот — просто сон, ведь он чувствовал обхватившие его руки, готовые в любой момент вытянуть его на поверхность, удержать от окончательного падения.
— Я боюсь, — прошептал Фира, теряя сознание.
Тейн, продолжая держать его, уложил Кэйна поудобнее, подтянув на подушку. Не разжимая рук, он устроился рядом. О Фире он не особенно беспокоился, решив, что тот просто потратил слишком много сил. Но все же на всякий случай, он решил оставаться рядом и не засыпать, пока тот не придет в себя. Однако план оказалось не так-то легко осуществить — повелителя теней тянуло в сон. Отогнать его могли лишь те мысли, которых он почти успешно избегал веками. А потому он, все так же крепко обнимая Фиру, отдал себя во власть прошлого…
***
Последняя ниточка ускользала из его рук. Однако он не мог просто отказаться от всего. Если бы дело было лишь в нем! О, он разнес бы всю Навь по кирпичикам! Злость, безудержная ярость бушевала в его груди, гнев клокотал в венах вместо крови. Но он был совершенно бессилен — ведь единственная, чья жизнь имела для него значение — была совершенно беззащитна. Хуже того — она была смертна.
Повелитель теней, вспоминая испуганное личико Ферсаат, доверчиво спрятавшуюся за его спиной, был готов разорвать в клочья всех богов мертвых вместе взятых. Но что может раб, разве возможно это — восстать против господ? Какая неслыханная дерзость. Сначала он отказался повиноваться им, и они объявили охоту на Ферсаат. Он обратился за помощью к другим повелителям теней, к своим братьям по крови. Но они отреклись от него. "Эврар" — нарекли они отступника от законов, древних, как само мироздание.
И вот он остался один, совершенно один. Но Тейн Алкайдэ не боялся никого, даже самого Владыку, чей замок мрачной цитаделью возвышается в самом сердце Нави.
Владыка! Ну конечно же! Тейна осенило. Вот, кто может помочь ему и поставить на место этих псевдобогов!!
Но как добраться в Дуат? Сколько отражений Нави придется миновать ему?
Однако это уже не имело никакого значения. Решимость юного властителя теней не знала ни сомнений, ни страхов. План созрел моментально. И он направился на аудиенцию. Он ведь не станет просить слишком многого. Его желание разумно. Владыка Нави не откажет ему.
…Сейчас, вспоминая свою самоуверенность, Тейн мысленно горько усмехнулся. Только мысленно, дабы не потревожить и без того беспокойное забытье Фиры.
Он вспомнил, какого труда стоило ему, фактически рабу в системе иерархии Нави, минуя все эти бесконечные инстанции, попасть в Дуат. Как бесцеремонно и дерзко он ворвался в Большой Тронный Зал. Как упал на колени пред Владыкой, не смея смотреть ему в глаза. И как смиренно изложил свою просьбу, простершись ниц.
Он просил позволить ему прожить лишь одну человеческую жизнь в Яви, реальности людей, разделив ее вместе со смертной женщиной. А когда ее время придет, — о, он будет самым преданным рабом, он выполнит любые приказания. Он сделает все. Все, что угодно Владыке! Только пусть наградой ему станет одна человеческая жизнь. Одна жизнь в обмен на Вечность!
Тогда Тейн не понимал, почему Владыка разгневался на него. Он думал, что это все оттого, что так не вовремя, прежде, чем он успел закончить свою мольбу, пред очи Владыки явилась делегация псевдобогов. Мертвых богов. Они подхватили Тейна, пытаясь выволочь его прочь, не давая закончить свое обращение к Владыке.
И тогда тьма и ненависть захлестнули его. Волна безудержной ярости сбила богов с ног. Освободившись, Тейн обернулся вновь к Владыке, но замер, словно пригвожденный на месте.
Владыка смотрел на него. В глаза. И глаза его полыхали гневом.
Алкайдэ почувствовал, как каменеет под этим взглядом, не в силах ни пошевелиться, ни противиться.
— Раб, посмевший восстать, будет наказан. — Громоподобный голос, похожий в то же время на эхо, отраженное от зеркал, звучал прямо в его голове. — Спираль покажется тебе раем, ибо Агония ожидает тебя. Но прежде… И ужасный хохот оглушил его.
Боги мертвых, услужливо кланяясь Владыке,
