в частном порядке – господину Уильямсону или даже господину Чиффинчу, что Ричард Кромвель в Лондоне, и подсказать, где его искать.
– И каким образом это поможет? Если господина Кромвеля схватят и станут допрашивать, он выдаст нас всех. Если не он сам, так его дочь. И один Бог знает, что тогда сделают с нами Бекингем и его наемники.
– Если герцог не в силах получить желаемое через короля, – задумчиво произнес Марвуд, – вероятно, он полагает, что может получить это через Кромвеля.
– К чему вы клоните?
Он пожал плечами:
– Я и сам не знаю. Просто рассуждаю вслух…
– Обещайте, что никому не откроете, что господин Кромвель здесь. Поклянитесь, чем хотите. Обещайте мне ничего не говорить своему начальству.
– Вообще-то, мадам, это был бы самый разумный выход. Позвольте мне сказать господину Уильямсону, что вы обратились ко мне и попросили ему это передать. Он расценит сие как явное подтверждение вашей преданности королю.
– Нет. Вы ни в коем случае не должны этого делать. Иначе нам всем конец.
Воцарилось продолжительное молчание.
«Я все испортила, – думала Кэт. – Пыталась спасти себя и Хэксби, а в результате сделала только хуже».
– Хорошо, – наконец произнес Марвуд. – Я сделаю, как вы просите. – А потом задал вопрос, который ее совершенно обескуражил: – Скажите, слова «кобель» и «сука» говорят вам что-нибудь?
– Господи боже, сударь, о чем вы спрашиваете?!
– Я слышал это выражение пару раз. И оно как-то связано с Бекингемом. Не знаете, часом, к чему это можно привязать?
– Понятия не имею.
Марвуд поежился:
– Герцог лелеет злобу. Я уже дал ему причину меня ненавидеть. Поверьте, Бекингем не пощадит вас, если узнает, благодаря кому я узнал о его кознях, в чем бы они ни заключались.
– И к тому же я… – Кэт замолчала.
– Что?
Их взгляды встретились.
– Я навсегда останусь дочерью цареубийцы. Вам это прекрасно известно.
Марвуд не стал возражать. Да и что тут скажешь? До тех пор, пока на троне один из Стюартов, убийц Карла I никогда не забудут и не простят. А их дети неизбежно будут разделять часть вины своих родителей. Подозрение будет их окутывать, как дурной запах.
Угли в камине догорали. Свет из окна начал угасать. Голова у Кэт разболелась еще сильнее. Увы, ничего не изменилось к лучшему. Марвуд не смог разрешить ее трудности, и опасности по-прежнему угрожали им всем. И тем не менее ей стало лучше: она облегчила душу и немного успокоилась. Так что чудо, хотя и небольшое, все-таки произошло.
Вскоре Кэт собралась уходить.
– Господин Хэксби будет беспокоиться, – объяснила она.
А про себя добавила: «И возможно, снова разозлится: скажет, что отсутствие жены причинило ему неудобство, даже если это и неправда».
– Когда мы увидимся? – спросил Марвуд. – Мне лучше не показываться на Генриетта-стрит.
Она заморгала, удивленная прямотой вопроса, и ответила ему так же прямо:
– Не знаю. Если за мной следят, то встречаться небезопасно. К тому же я не распоряжаюсь своим временем.
– Муж распоряжается, да?
Кэтрин опустила голову. Она чувствовала: что-то произошло между ними за минувший час, что-то изменилось в их отношениях, и это не высказано словами. Она не хотела даже думать об этом. Конечно, не было ничего неподобающего, чего следовало бы стыдиться. Просто оба оказались в трудном положении и их интересы совпали, как уже случалось прежде при других обстоятельствах.
– Я попытаюсь послать вам весточку, – пообещала Кэт. – Хотя один Бог ведает, каким образом это можно сделать.
– Должен быть какой-то способ. Хотите, я пришлю к вам Стивена?
– Нет. Они наверняка знают, что у вас есть арапчонок. – Кэтрин призадумалась. – Знаете что? Я почти каждое утро хожу в кухмистерскую на Бедфорд-стрит, чтобы заказать обед. Это рядом с домом под знаком золотого руна.
– Там есть кто-нибудь, через кого можно передать письмо, если потребуется?
– Никого, кому бы я доверяла. Я бываю в кухмистерской около девяти часов утра. Встречаться там тоже опасно. Но ничего другого придумать не могу.
– Даже если люди Бекингема постоянно следят за вашим домом, – заметил Марвуд, – то вовсе не обязательно они пойдут за вами в кухмистерскую. Тем более что вы бываете там каждый день.
– Кто знает? – Кэт потерла лоб. – Я теперь и тени своей боюсь. – Она посмотрела в окно, прикидывая, сколько времени прошло: начинало темнеть. – Мне пора идти. И так уже припозднилась.
– Я провожу вас.
– Не надо. О чем вы только думаете? Чем меньше нас видят в обществе друг друга, тем лучше.
Дождь утих, и домой Кэтрин добралась быстро. На Генриетта-стрит, рядом с воротами в церковный двор, группа мужчин окружила прилавок с устрицами, который частенько там появлялся. На пороге дома под знаком розы она обернулась и бросила взгляд в их сторону. Одним из мужчин был Роджер Даррел. Он смотрел на нее, даже не пытаясь скрыть свой интерес.
Кэт постучала в дверь. Фибс тотчас открыл, и она поспешно вошла внутрь.
– У прилавка с устрицами стоит мужчина, – сказала она, когда он собрался закрыть дверь. – Крупный такой мужчина, со шпагой. Видишь?
– Да, госпожа, – ответил привратник, лицо его при этом оставалось невозмутимым, как пудинг.
– Хорошо. Посмотри хорошенько, чтобы запомнить его, а потом закрой дверь. – Кэт подождала, пока Фибс выполнит то, что ему велели. – Раньше его не встречал?
– Может, и встречал, но не запомнил.
– Если вдруг снова его увидишь – не важно, здесь или где-нибудь еще, – тотчас сообщи мне. И ни в коем случае не впускай этого человека в дом. Никогда и ни под каким видом. Ты слышишь меня?
– Да, госпожа.
Фибс с поклоном принял шиллинг, который она ему дала. Поднимаясь по лестнице, Кэт чувствовала на себе его взгляд.
Этажом ниже чертежного бюро она остановилась перед дверью в гостиную. За дверью слышался голос ее мужа, более высокий, чем обычно. Так случалось, когда он пребывал в возбуждении. Кэтрин открыла дверь и вошла. Господин Хэксби сидел за столом. Он выглядел более жизнерадостно, чем до этого.
Какой-то высокий мужчина поднялся со стула и отвесил ей неловкий поклон. Гость, облаченный в длинный коричневый камзол, был очень худым.
– Позвольте представить вам мою жену, сэр, – проговорил Хэксби. – Дорогая, это господин Вил, закадычный друг господина Кранмора. Я очень рад, что он нанес нам визит.
Глава 8
Двор «Кобеля и суки»
Воскресенье, 15 марта – среда, 18 марта 1668 года
Звонят колокола. Бим-бом, бим-бом. Громкие звуки режут слух. Это воскресные колокола.
«Угомонитесь, – говорит им Феррус, – да успокойтесь вы уже!»
И колокола умолкают. Он ждет.
«Я плоский, как тень, – думает он. –
