Регина ничего на это не ответила, но про себя подумала: весьма странное замечание для особы, одетой по последней моде и увешанной драгоценностями. Если даму и ее мужа, производящего сельскохозяйственные орудия на Среднем Западе, можно считать типичными представителями Америки, то сомнительно, что ей понравятся американцы. Впрочем, муж дамы был все же человеком спокойным и сдержанным, зато вторая пара, люди пожилые и весьма богатые, была куда приятнее в общении – приветливы и, очевидно, очень привязаны друг к другу.
На следующий вечер отсутствовавший пассажир пришел к обеду и занял пустующее место подле Регины. Это был стройный человек лет тридцати пяти, с густыми каштановыми волосами, карими глазами и выразительным лицом. Он держался спокойно, говорил мягко и был учтив, как житель Старого Света. Звали его Уильям Лоуген.
После того как он представился, Регина обратилась к нему:
– У вас, говорят, была морская болезнь, мистер Лоуген, и я вам очень сочувствую, поскольку не так давно сама испытала ее. Но то было во время сильного шторма, а сейчас погода спокойная.
Он криво улыбнулся:
– Я принадлежу к тем несчастным, которые заболевают, едва ступив на борт. Я, наверное, могу заболеть морской болезнью даже в ванной. Честно говоря, это отравляет мне жизнь, потому что мне приходится совершать поездки в Европу по меньшей мере дважды в год.
– А чем вы занимаетесь, мистер Лоуген? – спросил один из соседей по столу.
– Я работаю в ювелирном деле – закупаю камни для нью-йоркской фирмы «Тиффани». Я обязан два раза в год посещать аукционы алмазов и, пользуясь возможностью, закупаю и другие камни в Лондоне и Амстердаме.
– Вы работаете в ювелирной фирме? – Регина радостно всплеснула руками. – И я тоже! По крайней мере собираюсь этим заняться.
Лоуген с любопытством посмотрел на нее:
– Как это так, миссис Пэкстон? Вы ведь англичанка, не так ли?
– Да, англичанка. И еду в Нью-Йорк, чтобы открыть там свою фирму.
Его глаза широко раскрылись от удивления, хотя он не был так потрясен, услышав ее заявление, как большинство мужчин.
– Как мы говорим в Штатах, миссис Пэкстон, простите, вам придется хорошенько попахать.
– Я не уверена, что понимаю, о чем речь, но могу предположить. Мне придется преодолеть множество препятствий, я прекрасно это понимаю.
– У вас есть какой-нибудь опыт в ювелирном деле?
– Да, я получила его в фирме Слострума в Лондоне.
– Я знаю эту фирму и слегка знаком с Эндрю Слострумом.
Регина кивком головы указала на Мондрэна.
– Мистер Мондрэн работал у Слострума. Он настоящий художник.
– Я слышал о вашей работе, сэр, и по тем изделиям, которые я видел, могу сказать, что ваша репутация вполне заслуженна, – проговорил он.
– Благодарю вас, мистер Лоуген, – холодно ответил тот.
– Теперь Петер намеревается работать у меня, – сказала Регина.
– По крайней мере у вас есть возможность, – Лоуген вновь обратился к Регине, – начать, имея на руках такие козыри.
– Какое замечательное совпадение, что я встретила вас, мистер Лоуген! – воскликнула Регина. – Мне бы очень хотелось поговорить с вами, пока мы путешествуем. То есть если вы не против. Но, может быть, вам не захочется снабжать сведениями возможного конкурента?
Лоуген мягко улыбнулся.
– Вы, конечно, слышали это наше словечко? Конкуренция – американский образ жизни. Большая конкуренция вынуждает фирмы работать весьма плодотворно.
– Может ли мистер Тиффани подписаться под этим заявлением?
– Процветание Чарльза Тиффани основано на конкуренции, и он, судя по всему, навсегда останется примером. Но Чарльз Тиффани не так давно умер.
– Я знаю, читала о его смерти. Полагаю, его очень не хватает фирме, – проговорила Регина сдержанно.
– Ну, его репутация и престиж позволяют его фирме крепко стоять на ногах. Его сын Луис – почти полная противоположность отцу. Чарльз Тиффани вел скромный образ жизни, а его сын… типичный кутила. Разумеется, образ жизни Чарльза Тиффани более способствовал созданию атмосферы респектабельности, необходимой для торговли предметами роскоши, чем раскованный, скажем так, образ жизни его сына. Всегда ведь есть люди, которые считают, что торговля предметами роскоши, в особенности бриллиантами, – отвратительное дело, поскольку бедняки живут впроголодь. И если у торговца репутация достойного человека, это как-то облагораживает его дело.
Регина посмотрела на него с интересом.
– В ваших словах я улавливаю нотку неодобрения по адресу молодого Тиффани.
– Луис еще действительно молод и не так долго руководит фирмой, чтобы я мог прийти к каким-либо определенным выводам. Хотя Чарльзу, естественно, хотелось, чтобы сын работал в его фирме, Луис в юношестве почти не выказывал серьезного интереса к делу отца. Он терпеть не мог школу, но любил возиться с цветными камешками и кусочками битого стекла. Отец разрешил ему бросить колледж и уехать в Париж, где он занялся изучением живописи. Кое-какой талант художника у него был, – продолжал американец, – но он бросил живопись, решив, что его истинная сфера – декор. Он вернулся в Штаты и открыл «Студию Тиффани». Под его руководством эта студия оформляла интерьеры многих известных особняков и клубов, в основном в восточном или мавританском стиле, роскошном и впечатляющем. Сам он работал не совсем в стиле ар нуво,[2] но довольно близко к нему. Самые лучшие свои вещи он создал в цветном стекле. Его достижения в этой области часто сравнивают с живописью постимпрессионистов.
Его фирма, – рассказывал Лоуген, – была независима от «Тиффани и K°», но Луис использовал магазин компании для торговли своими изделиями, особенно стеклом. Видите ли, Чарльзу не удалось до своей кончины полностью подключить сына к делам фирмы, но все же он удерживал его в семейном бизнесе.
– Значит, теперь Луис возглавляет фирму?
– Да, и, как я уже сказал, еще рано говорить, как в дальнейшем пойдут у фирмы дела под его руководством. Но уже и сейчас ясно: кое-какие изменения в общем направлении неизбежны…
Рассказ Лоугена прервал официант, который подошел, чтобы забрать у него тарелку из-под десерта, и Регина воспользовалась возможностью оглядеться по сторонам. К своему удивлению, она обнаружила, что за столом остались только они двое, даже Петер Мондрэн уже ушел. Она была так захвачена рассказом скупщика камней, что не заметила окончания обеда.
– Кажется, мы с вами проболтали весь вечер, миссис Пэкстон, – улыбнувшись, сказал Уильям Лоуген.
– Похоже, что так. Но все это очень интересно, и мне хотелось бы услышать от вас еще больше.
– Что ж, у нас есть еще несколько дней. – Он отодвинул свой стул, поднялся и подал ей руку. – Наверное, в зале сейчас танцуют. Могу ли я пригласить вас?
