мной он никогда не позволяет себе переходить черту. Хотя со многими девушками в группе он совершенно не церемонится во время общения. И меня каждый раз поражает, что те студентки потом сами же вновь ищут его внимания.
Мы с ним оба входим в первую тройку лучших учеников нашего потока.
Я занимаю первое место, а он — второе. Оттого нас часто вместе ставят ответственными по каким-то организационным вопросам. Также мы время от времени обсуждаем с ним особо сложные проекты.
Признаться, мне всегда льстит, когда Илья подходит ко мне за советом, касающимся его задания. Кажется, в такие минуты больше напрягаюсь я, нежели он.
Для него все всегда непостижимо легко. Он никогда не выглядит скованным, смущенным или чем-то расстроенным. Всегда обыденно и просто интересуется моим мнением. А получив его, благодарит и уходит.
Сама я долго не решалась так же обратиться к нему за консультацией, если вдруг у меня самой возникала сложность с решением задачи.
Папа непрестанно говорит, что выход из своих проблем надо искать самому. А если ты его не видишь, это лишь указывает на то, что ты плохо изучил имеющиеся у тебя материалы.
Потому, если у меня что-то не складывается по учебе, я собираю всю свою концентрацию и внимание и заново прохожусь по всем изученным ранее темам. Выискиваю ту слабость, из-за которой тормозит остальной процесс. И чаще всего данный метод приносит должные плоды, но вместе с тем он забирает уйму времени. Помня об этом я стараюсь учить все досконально, чтобы в будущем не возникало таких неприятных моментов.
Но сколько бы усилий я не прилагала, к сожалению, или к счастью, я не ИИ, всего лишь человек, и промахи так или иначе случаются.
Подойти к Илье за советом я решилась только спустя пять трудных кризисов, которые у меня возникли во время учёбы. Через несколько месяцев с начала года.
Уля в тот день побежала к фонтану на встречу со своим новым ухажером, а я, чувствуя, как предаю все свои принципы идеальной ученицы, с колотящимся сердцем поплелась к парте, за которой сидели Кузнецов с Соломенным.
Они оба замолчали, стоило мне приблизиться, и две пары глаз одновременно уставились на меня. Соломенный был удивлен, Кузнецов, как всегда, невозмутим и спокоен. А я до боли сжимала в руках материалы.
Вежливо поинтересовалась:
— Могу ли я вас ненадолго отвлечь?
— Мы только рады будем отвлечься, — улыбнулся Алексей.
Я тоже ответила ему улыбкой. Только намного более сдержанной. И тут вмешался Кузнец.
— Сходи, купи нам кофе, Ал. — он достал из кармана купюру и сунул её своему товарищу. — Всем нам. Считать ты умеешь.
— Ил, иди сам. — возмутился тот, — К нам вообще-то пришла поболтать Северина, так что…
— Хочешь обсудить проект, которым нас осчастливил Демьянов? — игнорируя Соломенного, обратился ко мне Кузнец.
Я быстро кивнула, и после этого он повернул голову на Лешу. Без слов посмотрел на своего друга. Его лицо не выражало абсолютно ничего. Но Соломенный как-то сразу сдулся.
— Понятно, территория отличников. — хмыкнул однокурсник. Затем встал, окинул нас со старостой кислым взглядом, и пошел к выходу.
Илья кивком головы указал мне на освободившееся место.
— Как ты понял, что я подошла из-за проекта Демьянова? — заинтригованно поинтересовалась я.
Неужели его немногословность связана с тем, что он может читать мысли окружающих?
— Эту тетрадь ты используешь на парах Демьянова, — поделился своим наблюдениям Илья, пока я как раз открывала ту самую тетрадь, о которой он говорил. Мои руки на миг замерли, пока он не пояснил, — В прошлом месяце я сам обращался к тебе с вопросом. И ты давала мне ее, чтобы я мог скатать верный ответ.
— Нет. Ты не списывал. А только консультировался со мной. И я тоже пришла к тебе не для того, чтобы списать… Я…
— Знаю. Ты хочешь сама найти решение. — уголок его губ усмехнулся. — И мне будет приятно этому поспособствовать.
От его слов стало еще больше не по себе. Я сразу пожалела, что вообще к нему подошла. Но Кузнецов будто не заметил моего замешательства. Он уже внимательно изучал записи и отобрать тетрадь прямо у него из-под носа я не посмела. А потом все вышло даже лучше, чем я рассчитывала.
Илья довольно быстро нашел слабое место и удивительно ловко подтолкнул меня к пониманию. Из чего следовало, что мне теперь не придется часами шерстить весь изученный материал. Неожиданно, я нашла того, кто мог сразу указать мне нужное направление.
Но больше всего я была благодарна ему за то, что он дал подсказку как-то незаметно. Можно сказать, изящно. Будто я и сама все прекрасно понимала, а он лишь оказался рядом.
Мне не пришлось почувствовать себя бестолочью. Хотя, когда я шла к нему, не рассчитывала, что староста проявит предусмотрительность и лояльность.
Однажды я оказалась случайной свидетельницей того, как он объяснял задачку Леше. И его скупая тирада мало походила на разъяснения в понятном для всех смысле слова. Она напоминала острую сатиру, приправленную едкими выражениями, которые могли покалечить и разрушить самооценку любого учащегося Малахитового Дворца. Правда, тут следует заметить, что по итогу Леша поблагодарил своего временного тирана-репетитора, а следом крайне витиевато послал его во всевозможные некультурные дали.
Однако при взгляде на лица парней никак нельзя было сказать, что они остались не довольны обществом друг друга. Видимо, мужские отношения мне не понять.
— Большое спасибо, Илья. — тихо произнесла я, забирая свою тетрадь и вставая со стула. Я намеревалась быстренько вернуться на свое место, как вдруг Кузнецов серьезно заметил:
— Если захочешь позвать меня на свидание, скажи, что пришла по проекту Фрейдистова.
Я растерянно замерла. И недоуменно заморгала. Взгляд старосты совершенно не помогал понять, шутит он или нет.
Насмехается?
Мне казалось, все студенты и даже преподаватели Малахитового были осведомлены о наших с Зимним отношениях.
Но даже если бы я ни с кем не встречалась, не знаю, что за радиоактивная волна должна была захватить и переформатировать человеческие умы, чтобы я вдруг решилась по собственной инициативе пригласить кого-то на свидание. Это точно не про меня. Никогда.
— Ой, нет. Спасибо. — обескураженно выдала тогда ответ.
За что я его благодарила? Без понятия.
— Я встречаюсь с Зимним. — наконец пояснила более твердо.
— Я
