образом расчленить Францию и унизить ее, отведя ей вторую роль в предстоящем союзе; унижение детей своих и своего несчастного супруга она в расчет не брала. Что заставляло королеву совершать столь низменные поступки? И хотя мы уже не раз отвечали на этот вопрос, вскоре дадим вам еще один ответ, который воспоследует из разговора, состоявшегося между королевой и Эрунделом; в этой беседе королева сама изложила причины, побуждавшие ее вредить Франции.
Здоровье Карла неуклонно ухудшалось, и королева более не могла питать надежду управлять супругом, как делала прежде: король в любую минуту мог умереть. Какая участь ожидает вдовствующую королеву при дворе, где полновластной хозяйкой станет супруга ее сына? Перестав занимать место первой персоны королевства, разве сможет она находить выход своим страстям? Ей придется отказаться от всего: удалиться от двора, забыть о придворных интригах и жить как частное лицо, в то время как она привыкла вести жизнь королевы. Но разве может самая надменная и честолюбивая женщина своего времени довольствоваться столь скромной ролью? Ответ напрашивается сам собой. Но если она сумеет возвести на французский трон угодного ей принца, супруга ее любимой дочери, которая никогда не пойдет против воли матери, она — пусть негласно — сохранит за собой все свои прежние права. И такое положение ее устраивало гораздо больше, нежели положение государыни без власти, вынужденной каждодневно выслушивать нелицеприятные речи придворных; не исключено, что от нее и вовсе попытаются отделаться, особенно если она сделает ложный шаг. А согласно ее плану, она через дочь сможет оказывать влияние на нового короля Франции и, таким образом, сохранит свою власть, которую она неминуемо утратит, останься она вдовой или же супругой безумца.
Время торопило: безумие все чаще посещало Карла, и ему пришлось добровольно отойти от дел; поэтому сразу после женитьбы дофину пришлось заменить на троне отца. С этого момента Изабелла делала все, чтобы ускорить исполнение своего гнусного замысла.
Главным пунктом этого плана являлся брак Екатерины, дочери Изабеллы, с Генрихом V; сразу посланцы англичан не смогли договориться, вернулись к себе, но через некоторое время вновь высадились на французском берегу и немедленно отправились осматривать укрепления Кале.
Убедившись, что сотрясавшим Францию раздорам конца не видно, Генрих велел парламенту изыскать необходимые для начала войны ресурсы, и вскоре сто шестьдесят кораблей с шестьюдесятью тысячами пехотинцев и четырьмя тысячами лучников во главе с королем причалили к французскому берегу; на месте их высадки впоследствии будет основан город Авр-де-Грас.
Англичане быстро захватили Арфлер, но нехватка продовольствия помешала им насладиться плодами своей победы: они сели на корабли и в этом году более не предпринимали попыток умножить свои завоевания во Франции. Пока в Париже беспечный и слабый дофин раздумывал, к какой партии ему примкнуть и кого отправить на защиту королевства, где враг захватил едва ли не более половины страны, королева делала все, чтобы выбор наконец пал на герцога Бургундского. В сущности, если закрыть глаза на алчность герцога и совершенные им преступления, он по праву считался лучшим полководцем своего времени. Но станет ли он служить интересам Франции? Разумеется, нет, ибо превыше всего он всегда ставил интересы свои собственные и королевы. Видимость обманчива: вынести верное суждение мог только тот, кто был осведомлен о закулисной деятельности герцога.
Тем временем французы преградили англичанам путь к берегу. Уверенная, что отъезд Генриха помешает осуществлению ее планов, королева решила дать сражение; каким бы ни стал его исход, думала она, оно в любом случае сохранит ей надежду на успех. Решение приняли, местом сражения выбрали поле возле Азенкура в провинции Артуа; и там англичане неожиданно наголову разбили нашу армию.
Армия, во главе которой стояли сторонники орлеанской партии, потерпела сокрушительное поражение; герцог Бургундский в сражении не участвовал.
Тех, кто захочет ознакомиться с ходом битвы, завершившейся плачевно для французов и неожиданной победой для англичан, я отсылаю к историкам. Мы же обязаны только напомнить причины поражения и упомянуть об участии нашей героини в горестных событиях, связанных с этой битвой. Англичане захватили множество пленных, в том числе и юного герцога Орлеанского; в отчаянии юноша решил уморить себя голодом и, без сомнения, исполнил бы свой обет, если бы король Англии не отговорил его от этой мысли, разъяснив, что смерть его вряд ли исправит положение.
Победа при Азенкуре окрылила Генриха, и он отправился демонстрировать свои лавры в Лондон, в то время как французский двор с позором поплелся прибивать кипарисовые ветви на воротах своей столицы.
Исход битвы настолько возбудил пребывавшую в Мелене королеву, что она слегла в горячке. Поражение ее устраивало, но она разозлилась на Генриха, который, вместо того чтобы, воспользовавшись победой, пойти прямо в Париж, воротился в Англию. Однако, несмотря на болезнь, Изабелла приказала доставить себя в носилках в Париж: она хотела присутствовать на совете, созванном королем для обсуждения последствий ужасного поражения.
У Изабеллы имелась и еще одна причина для огорчения: став главным королевским наместником, дофин отныне руководствовался советами исключительно епископа Шартрского и сеньора де Монтобана, известных врагов герцога Бургундского.
Не обрадовало Изабеллу и решение Совета поставить у руля государственной власти графа д’Арманьяка. Явившийся к королеве Буа-Бурдон от имени проигравшей партии выразил ей свою озабоченность; ответ королевы прозвучал довольно странно, ибо из него следовало, что она каким-то образом принимала участие в подготовке его решений.
— Мне не хочется, — сказала она фавориту, — чтобы дофин получил всю полноту власти, ибо рано или поздно он станет использовать ее во вред нашей партии. Сегодня надеяться на назначение герцога Бургундского оснований нет, а потому мне все равно, кто займет пост главы Совета. Пока герцог не может служить нашему делу, меня нисколько не волнует, что многие считают его нашим врагом. Попытка возвысить его в его отсутствие приведет к новым волнениям, ведь он не защищал Францию при Азенкуре. Но когда герцог вернется, он вновь станет господином Парижа и все мои желания исполнятся. Вашему народу нужен монарх, увенчавший чело свое победными лаврами; только он должен править у вас в стране, а когда он сядет на французский трон, у меня будет больше власти, нежели теперь, когда его занимает мой сумасшедший супруг и в любую минуту может унаследовать вялый и нерешительный дофин, никогда не имевший собственного мнения и действующий исключительно по указке окружающих его придворных. Франция устала от правления идиотов: ей нужен такой король, как Генрих; имея счастье получить поддержку герцога Бургундского и мою, англичанин станет делать все, что понравится мне и герцогу. Он женится на моей дочери, и поверьте
