Проверять карту не было нужды. Грунтовые воды под этим хребтом питают реку Тама, а если она переполняется, избыток стекает в Токийский залив. Под утесом, чей шероховатый камень так явственно ощущали его ступни, протекал подземный поток, образованный просачивающейся через трещины в камне дождевой водой. Когда Фумихико Сугияма посмотрел на кристально-чистую воду, он заметил некое несоответствие. Он жил в высотном кооперативном доме с прекрасным видом на Токийский залив. Он каждый день видел реку Тама и хорошо помнил цвет воды. Вода была темно-серая, мутная от взвеси грязи. Он не мог понять, как такая девственная, кристально-чистая вода превращается в эту неприглядную кашицу к тому времени, как достигает Токийского залива. Стоя на невысоком уступе, Сугияма думал о том, как интересно было бы отследить мельчайшие изменения цвета воды по пути от истока до Токийского залива.
Сугияма уже собирался спрыгнуть с уступа — и вдруг что-то его остановило. Высота была небольшая, но все же он чувствовал какую-то неуверенность. Там, внизу, земля была покрыта листьями — в этом-то все и дело. Он однажды уже навернулся из-за таких вот осыпавшихся листьев, когда карабкался на горную террасу. Мокрые листья всегда таят опасность — можно поскользнуться и упасть. Хотя слой перегнивших листьев под свежими сам по себе опасности не представляет, но они могут скрывать трещины в камне или корни деревьев, попав на которые можно повредить лодыжку. Сугияма, однако, не это беспокоило. Его преследовало видение какой-то бездонной ямы, скрывающейся под листьями. Когда он подумал о том, что может попасть в какую-нибудь такую пропасть, он отступил от края уступа. За спиной его раздался треск раздвигающихся веток кустов. Решив, что Сакакибара через минуту-другую сам сюда заберется, Сугияма решил подождать его здесь, на вершине уступа. Когда Сакакибара вскарабкался к нему, он еле дышал. Сугияма указал движением подбородка Сакакибаре на основание уступа. Сугияма подумал, что одному выражению его лица Сакакибара поймет, какая дилемма его одолевает — прыгать или не прыгать? Однако тот, со своей обычной непонятливостью, сразу же взял и спрыгнул, не проверив, что там внизу. Проскользив ногами немного вперед и вниз, он приземлился на крестец. Сидя на корточках, держась за землю обеими руками, он улыбнулся Сугияме, словно давая тому понять, что больше не стоит терять времени и пора присоединяться к нему. Человек тучный и малоподвижный, Сакакибара обладал при том безрассудным характером. Сугияме из-за его нрава уже не раз приходилось переживать такие моменты, что волосы вставали дыбом.
— Как ты там? — спросил Сугияма.
Как будто в ответ на вопрос Сакакибара вскочил на ноги, все еще ехидно ухмыляясь. Однако в то же мгновение его нога поскользнулась на листьях, и он опять тяжело повалился набок. Сугияма рассмеялся. Внезапно что-то привлекло внимание Сакакибары. Он подполз прямо к краю утеса и стал озабоченно рассматривать это что-то.
— Смотри-ка!
Он поднял руку и подал Сугияме знак: поторопись, мол, прыгай сюда! Оценив взглядом уклон земли у основания уступа, Сугияма спрыгнул и приземлился на ноги; он сумел сбалансировать, и ему лишь раз пришлось коснуться земли рукой. Обернувшись, он увидел, что Сакакибара лежит на животе, разглядывая основание уступа Справа от его головы Сугияма увидел широкое отверстие, как раз с круглое лицо Сакакибары величиной. Сугияма, став на четвереньки, подполз к Сакакибаре и заглянул в дыру.
— Может это быть входом в пещеру?
По тону голоса Сугиямы можно было догадаться: он спрашивает не Сакакибару, а себя самого. Он не хотел обнадеживаться, чтобы потом разочароваться, и подавил возбуждение, которое уже начал было испытывать. Они полдня проходили, обшаривая горы, но все трещины, которые им удавалось найти, были такими, что в них едва ли можно было просунуть руку, а не то что залезть целиком. Потому сейчас, стараясь не слишком увлекаться, Сугияма склонен был посчитать это отверстие всего лишь норой какого-то животного.
Сакакибара с серьезным видом начал разгребать листья вокруг дыры. Постепенно открылся мягкий, влажный участок земли, но Сакакибара продолжал работать руками. Некоторые признаки свидетельствовали о том, что, по-видимому, струйки воздуха проникали отсюда в глубь пещеры. Отверстие было не таким уж маленьким. Надежда Сугиямы мало-помалу стала расти.
В нетерпении опустившись на землю, он достал складную лопатку и стал расчищать землю в нижней части дыры. Минут за десять ему удалось достаточно расширить отверстие, чтобы человек мог туда пролезть. Затем оба, один за другим, они просунулись туда по пояс и осмотрели открывшееся пространство, освещая его карманным фонариком.
— Мы сделали это! Теперь-то никаких сомнений! — Сакакибара почти кричал от восторга.
Сугияма тоже наконец позволил себе обрадоваться. По ту сторону дыры находилось безграничное пространство. Воздушные потоки, поднимавшиеся по склону утеса, засасывались в эту нору. Если напрячь слух, можно было различить где-то в темной глубине плеск воды.
— Может быть...
Хотя Сугияма уже был уверен, что они нашли то, что искали, он по-прежнему говорил об этом с тенью сомнения — не так просто найти пещеру, куда прежде не ступала нога человека.
* * *
С тех пор как у него два с половиной года назад родился сын, а особенно сейчас, когда жена ждала второго ребенка, вкус к приключениям у Сугиямы стал угасать. Ничего удивительного: с двумя детьми на руках он не мог больше, забыв всякую осторожность, гнаться за очередным острым ощущением. Он даже зарекся от совсем уж экстремальных приключений.
Сугияме было за тридцать, и он видел, как его молодость начинает уходить, подступают зрелые годы, и временами это его мучило. Постепенно он научился лишний раз давать газу на своем мотоцикле, чтобы избежать аварии — даже если мог еще немного прибавить газу и не превысить при том предельной на этой трассе скорости. Он начал вести себя так, только когда женился "и стал отцом. Прежде такое было немыслимо. Отравленный навсегда этим радостным трепетом, он как будто искал опасности и до предела испытывал удачу. Лет в двадцать он жил только ради ощущения грани жизни и смерти.
Однако жажда приключений стала иссякать, когда он понял, как мало оставит жене и детям, если с ним что-то случится — так скудны были его сбережения. В тридцать один год у него не было способа удовлетворить свою тягу к приключениям — столько дел нужно было переделать. Работа на прежнем месте — в изыскательском отделе газеты, где он служил почти десять лет — теперь не годилась. Поскольку увязнуть в рутине он не хотел, ему пришлось вертеться как белке в колесе в поисках лучшей работы, лучших условий. Он научился по меньшей мере осаживать себя, а временами стал сверхосторожен. Сейчас, перед входом в пещеру, перед ним стоял выбор: опять одернуть себя или осмелиться и проявить инициативу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
