После этого книжные магазины начинают возвращать книги вашему издателю, и цены на них падают. Книги лежат без движения. Книги отправляют под нож.
Крошечная часть вашего сердца, ваш первый роман, ваше сердце искромсано на 70 %, и все еще никто не интересуется вашей книгой.
Затем вы оказываетесь в магазине фирмы «Гэп», примеряя трикотажные рубашки пастельных расцветок, и придирчиво щуритесь, рассматривая себя в зеркале. Что ж, очень даже неплохо. Почти по-калифорнийски. Вам предстоит заключение контракта о праве экранизации вашей книги, и вы надеетесь, что это ее спасет. Только вот то, что ее издает большой издатель, отнюдь не делает вас привлекательнее. На ум приходит нечто глупое и ленивое. Когда дело касается приятной наружности и обаятельности, здесь я совершенно неконкурентоспособен. Ничего хорошего не выйдет из того, что я спущусь по трапу самолета в аэропорту Лос-Анджелеса с волосами, покрытыми лаком, и в рубашке оттенка лососины.
Если я обзаведусь пиарщиком из издательства, который обзвонит всех и расскажет, какой я симпатичный и веселый парень, это лишь вселит в людей ложную надежду.
Единственное, что может быть хуже появления в международном аэропорту Лос-Анджелеса в кошмарном виде, — это появление там же в кошмарном виде, но со свидетельствами того, что на самом деле вы пытались принять нормальный вид. Вы прилагали к этому максимальные усилия и достигли предела своих возможностей. Вы хорошо подстрижены, загорелы. У вас белые зубы. Из носа выдернуты все волоски до единого, но вы все равно смотритесь уродом. На вас трикотажная рубашка из чистого хлопка, купленная в магазине «Гэп». Вы тщательно прополоскали рот. Вы закапали глазные капли и побрызгались дезодорантом, но все равно спускаетесь по трапу, чувствуя, что у вас не хватает нескольких хромосом.
Со мной этот номер не пройдет.
Идея состояла в том, чтобы убедить народ, будто я даже не пытался навести марафет. Идея состояла в том, чтобы люди подумали, что я прилетел в том, что ношу каждый день. А чтобы не ударить в грязь лицом с прической, я побреюсь наголо.
Я уже и раньше брил голову. Почти все то время, пока я писал «Бойцовский клуб», у меня была сизая, наголо обритая голова. После этого волосы у меня отросли. Было холодно. К тому времени, когда нужно было сниматься на фотографию для суперобложки, волосы у меня уже были, но это не помогло.
Когда меня фотографировали, женщина-фотограф дала мне понять, что снимки получатся ужасными, и вовсе не по ее вине.
Поэтому я оставил в «Гэпе» рубашки-поло самых невообразимых расцветок — тыквенного, терракотового, шафранного, цвета морской волны — и полетел в Голливуд, так и не прочитав предупреждения на этикетке флакона с депилятором. Густо смазал голову этим чудодейственным средством и принялся скоблить ее бритвой. Единственное, чем можно было еще усугубить ситуацию, — это смешать с депилятором горячую воду. Поэтому я подставил голову под кран с горячей водой.
Представьте себе, что ваша голова пестрит бритвенными порезами, и вы начинаете мазать эти порезы зеленкой.
Завтра мне предстояло отправиться в Голливуд. В тот вечер мне никак не удавалось остановить кровотечение из порезов на голове. Мой голый воспалившийся череп был весь облеплен клочками туалетной бумаги. Я, наверное, напоминал голову из папье-маше, внутри которой находятся мозги. Мне стало немного легче, когда голова начала покрываться струпьями, но красные участки кожи вокруг них все еще были воспалены. Вскоре сквозь эти струпья изнутри начала пробиваться голубоватая щетина. Маленькие эти волоски порождали прыщи, которые мне пришлось выдавливать.
Получилось следующее: человек-слон едет в Голливуд.
Служащие авиалинии быстро, будто донора внутренних органов, посадили меня на борт самолета. Когда я откинулся на спинку сиденья, струпья прилипли к бумажному покрытию подголовника. После посадки самолета стюардессе пришлось отдирать его от спинки. Пожалуй, это было не самое ее приятное впечатление за день.
Потому-то я и занимаюсь писательством.
Кожа моей головы воспалилась еще сильнее. Все, кто меня встречал, казались мне знаменитостями, все мужчины до единого были похожи на Джона Фицджералда Кеннеди-младшего. Все женщины неотличимы от Умы Турман. Во всех ресторанах, в которые мы заходили, к нам подсаживались люди из «Уорнер бразерс» и «Трай-Стар» и делились планами своих самых новых проектов.
Вот также и из-за этого я занимаюсь писательством.
Все эти люди как один избегали встречаться со мной глазами. Все они говорили исключительно о самых последних голливудских слухах.
Продюсер фильма «Бойцовский клуб» провез меня по натурной съемочной площадке студии «XX век Фокс». Мне показали, где снимался «Блю», фильм про нью-йоркскую полицию. Я ответил, что не смотрю телевизор. Не слишком уместное признание с моей стороны.
Мы поехали в Малибу. Потом в Винис-Бич. Единственное место, которое мне хотелось бы посетить, был музей Гетти, но чтобы попасть туда, нужно записаться заранее, не менее чем за месяц.
Вот поэтому я и занимаюсь писательством. Потому что чаще всего ваша жизнь — суровая и нелегкая штука. Чаще всего вы ее с трудом переносите.
Моя голова все кровоточила и кровоточила. Наверное, поэтому меня сажали исключительно в автомобили каких-то мелких сошек. Они показали мне отпечатки в бетоне, оставленные руками и ногами знаменитостей, а сами отошли в сторону, где принялись обсуждать, какие сборы принесли фильмы «Смерч» и «Миссия невыполнима», пока я расхаживал по этой аллее знаменитостей вместе с толпой туристов, искавших следы Мэрилин Монро.
Они провезли меня по Брентвуду и Бель-Эйр, и Беверли-Хиллз и Пасифик-Пэлисейдс.
Затем меня отвезли в отель. У меня оставалось два часа, чтобы подготовиться к ужину. И вот я оказался в своем номере, и там был мини-бар, который так и просил, чтобы над ним совершили насилие, и там была ванна необъятных размеров — таких необъятных, что я даже представить не мог. На стенах ванной висели зеркала, и везде, со всех сторон был виден я — полностью голый, на голове наконец лопнули нарывы, и из них вытекает прозрачная сукровица. В руке бутылочка джина, которую я достал из мини-бара. Гигантская ванна все наполнялась и наполнялась водой, но уровень воды по-прежнему был не выше дюйма.
Все эти годы пишешь и пишешь. Сидишь в темноте, и вот в один прекрасный день — контракт на издание книги. Фото для суперобложки. Рекламный тур по раскрутке книги. В один прекрасный день ты получаешь все, ко вовсе не так, как ты это себе представлял.
Затем ты получаешь присланный по почте сценарий по твоей книге, и в нем написано: «Бойцовский клуб», автор Джим Ульс. Он сценарист. Чуть ниже написано: по мотивам романа, написанного тобой.
Вот поэтому я и занимаюсь писательским ремеслом, потому что жизнь никогда не срабатывает иначе как в прошедшем времени. А писательство то и дело заставляет заглядывать в прошлое. Потому что если ты не хозяин своей настоящей жизни, то можно стать хозяином ее книжной версии. Потому что даже сидя в луже воды в Лос-Анджелесе, я уже подумал о том, что расскажу друзьям, когда они спросят меня о моей поездке. Я расскажу им о моих болячках, о Малибу и о бездонной ванне.
— Ты должен об этом написать, — непременно скажут они.
Увеличитель губ
Первой про губы Брэда и о том, что он с ними делает, мне рассказала Ина. Мы встретились с Брэдом прошлым летом, близ Лос-Анджелеса, в Сан-Педро, на шести акрах бесплодной, залитой бетоном земли, где на тщательно размеченной вокруг нас территории велась война между бандами гангстеров. Это была съемочная площадка. Здесь снимали фильм по мотивам книги, которую я когда-то написал и с трудом мог припомнить. Незадолго до этого одного человека, жившего неподалеку от этого места, привязали к скамейке на автобусной остановке. Обнаружили его киношники — привязанного и застреленного. Рабочие из съемочной группы возводили обветшавший особняк викторианской эпохи стоимостью в миллион долларов.
Декорации строятся, работа кипит — на этом фоне даже я выгляжу вполне сносно.
Это только на первый взгляд кажется, будто я собрался писать про Брэда Питта.
Когда мы с Иной прибыли туда, на часах был второй или третий час ночи. В съемочном городке статисты спали, свернувшись калачиком в своих автомобилях. Ожидали, когда их позовут на площадку. Когда мы остановили машину, охранник объяснил, как нам придется пройти без всякой охраны два последних квартала непосредственно до места съемок.
Где-то совсем рядом, в темноте, грохнул выстрел, затем еще один.
Погоня со стрельбой, пояснил нам охранник. Чтобы добраться до съемочной площадки, сказал он, нам нужно пониже нагнуть головы и бежать бегом. Просто бежать, сказал он. Прямо сейчас.
