– Добро пожаловать, добро пожаловать, – приветствует нас монашка.
– А я Пол, – представляется усатый мужчина в гавайской рубахе и стискивает меня в объятиях. – Ты так похож на маму.
Мы с Яэль изумленно переглядываемся. Так никто никогда не говорит.
– Глаза, – добавляет Пол. Он поворачивается к Яэль. – Слышала об эпидемии холеры в трущобах Дхарави?
Они тут же принимаются обсуждать эту тему, а я ухожу играть с братьями в футбол. Они рассказывают, что на занятиях всю неделю обсуждали Песах и Исход. Они на домашнем обучении.
– Мы даже мацу на костре делали, – говорит самый маленький, Лукас.
– Значит, вы уже знаете больше, чем я.
Они смеются, будто я пошутил.
Через какое-то время Келси зовет нас в дом. Он напоминает мне блошиный рынок, тут всего понемногу. Ближе к одной стене стоит обеденный стол, к другой – школьная доска. На них, рядом с изображениями Иисуса, Ганди и Ганеши висят графики работы. Весь дом заполнен ароматом пекущегося мяса.
– Превосходно пахнет, – говорит Яэль.
Келси улыбается.
– Это нога ягненка, фаршированная яблоками и грецкими орехами. – Она поворачивается ко мне. – Хотели грудинку, но тут ее не достать.
– Корова – священное животное и все такое, – добавляет Пол.
– Это израильский рецепт, – продолжает Келси. – По крайней мере, в Интернете так написано.
Яэль сначала молчит.
– Моя мама так же готовила.
Ее мать, Наоми, избежала всех тех ужасов, через которые прошел Саба, но однажды после того, как она отвела Яэль в школу, ее сбил грузовик. Закон вселенского равновесия. От одного кошмара уйдешь, тебя настигнет другой.
– А что еще ты помнишь? – с нетерпением спрашиваю я. – О Наоми. – Когда я был маленьким, эта тема тоже считалась запретной.
– Она пела, – тихонько говорит Яэль. – Всегда. И на Седер тоже. Так что он у нас каждый раз праздновался с песнями – в те времена. И гостей много собиралось. Когда я была маленькая, набивался полный дом. А потом – уже нет… Остались только мы… – Она смолкает. – Было уже не так радостно.
– Значит, сегодня будем петь, – говорит Пол. – Кто-нибудь, принесите мою гитару.
– Ой, нет. Только не гитару, – шутит Мэтью.
– А мне нравится гитара, – говорит Лукас.
– И мне, – добавляет Келси. – Я вспоминаю, как мы познакомились. – Они с Полом обмениваются многозначительными взглядами, напомнив мне Яэль с Брамом, и меня охватывает тоска.
– Сядем? – спрашивает Келси, показывая на стол. Мы занимаем места.
– Яэль, я помню, что я и так тебя сюда затащил, но ты не откажешься вести праздник? – спрашивает Пол. – Я с прошлого года готовился, тоже буду что-нибудь говорить, но мне кажется, что ты все же лучше знаешь. Или же я попрошу сестру Каренну.
– Что? Я? – Сестра Каренна подскакивает.
– Она глуховата, – шепчет мне Деклан.
– Сестра, от вас ничего не требуется, просто отдыхайте, – громко говорит Келси.
– Я проведу, – отвечает Яэль Полу. – Если ты мне поможешь.
– Будем работать в паре, – говорит Пол, подмигивая мне.
Но, похоже, Яэль помощь не требуется. Четким сильным голосом она читает первую молитву, благословляя вино, словно делает это из года в год. Потом она поворачивается к Полу. – Может, ты расскажешь о смысле празднования Седера?
– Разумеется. – Пол откашливается и начинает долгое и пространное повествование о том, что Седер знаменует исход евреев из Египта, бегство из рабства и возвращение в Землю обетованную, а также произошедшие в ходе всего этого чудеса.
– Произошло это несколько тысяч лет назад, но евреи по сей день каждый год пересказывают эту историю, чтобы отметить свой триумф, чтобы не забыть то, через что прошли. Послушайте, почему я хочу присоединиться к ним, победителям. Потому, что это не просто пересказ главы истории или ее празднование. Это напоминает нам о цене, заплаченной за свободу, о том, какие привилегии она дает. – Он поворачивается к Яэль. – Все правильно?
Она кивает.
– Мы рассказываем одно и то же из года в год, потому что хотим, чтобы эта история повторялась, – добавляет она.
Праздник продолжается. Мы благословляем мацу, едим овощи, окуная их в соленую воду и горькие травы. Потом Келси подает суп.
– У нас маллигатони[67] вместо супа с клецками из мацы, – говорит она. – Надеюсь, чечевица нормально разварилась.
За супом Пол предлагает, раз уж смысл Седера – вспоминать историю освобождения, всем нам по очереди рассказать о таком времени в нашей жизни, когда мы смогли избежать гнета.
– Или, может, вы и впрямь от чего-то сбежали. – Он начинает первый, рассказывая о том, как сам жил раньше, пил, принимал наркотики, как до встречи с Богом его существование было пустым и бесцельным, и как потом он нашел Келси и смысл жизни.
Вслед за ним сестра Каренна говорит, как ей удалось избежать страданий, связанных с нищетой, когда ее взяли в церковную школу, после чего она стала монахиней и сама начала служить другим.
Потом очередь доходит до меня. Я какое-то время молчу. Мне первым делом хочется рассказать о Лулу. Ведь в тот день мне действительно казалось, что я избежал опасности.
Но я выбираю другую историю, отчасти потому, что, кажется, ее не рассказывали вслух со дня его смерти. Об одной девушке, которая путешествовала автостопом, двух братьях и трех сантиметрах, решивших их судьбу. По сути, это не мое бегство, а ее. Но история – моя. Легенда зарождения моей семьи. Точно так же, как Яэль отметила насчет Седера, я считаю нужным пересказывать это снова и снова, потому что хочу, чтобы эта история повторялась.
Тридцать два
Вечером накануне моего вылета в Амстердам мне звонит Мукеш, чтобы напомнить все детали о перелете.
– Я забронировал тебе место у аварийного выхода, – говорит он. – С твоим ростом там будет удобнее. Может, если ты скажешь им, что звезда Болливуда, тебя пересадят в бизнес-класс.
Я смеюсь.
– Уж постараюсь.
– А когда фильм выходит?
– Точно не знаю. Съемки только закончились.
– Странно, как все сложилось.
– Удалось оказаться в нужном месте в нужное время, – говорю я.
– Да, этого бы не было, если бы мы не отменили тур на верблюдах.
– Он же сам отменился. Верблюды заболели.
– Нет, нет, с верблюдами все было хорошо. Это мамочка попросила доставить тебя обратно пораньше. – Он начинает говорить тише. – И билетов до Амстердама полно, но когда ты пропал на съемках, мамочка попросила меня задержать тебя тут подольше. – Мукеш хихикает. – Оказался в нужном месте в нужное время.
