университете для них создавались специальные кафедры, с которых велась пропаганда русофобии. На одну такую кафедру взяли в 1908 году Степана Львовича, присвоив ему звание приват-доцента.
Новое место работы позволяло Рудницкому жить безбедно и беззаботно. Занятиями наукой он себя особо не обременял, в основном сочиняя примитивные статейки для «читанок» (книжек для чтения, рассчитанных на учеников младших классов школы). Ругал «москвофилов» – галицких русинов, не отрекавшихся от национального единства с великорусами и белорусами. Учил студентов любить Австрию и ненавидеть Россию. Вот, собственно, и весь круг нехитрых обязанностей, с которыми Степан Львович успешно справлялся.
А на каникулах вместе с семьей он ездил отдыхать в Карпаты. Летом 1914 года тоже отправился туда, как обычно. Там и застала Рудницкого весть о мировой войне.
В вихре событий
Надо полагать, поначалу Степан Львович не очень встревожился. Как известно, украинские «национально сознательные» деятели не сомневались в легкой победе австро-германского блока и уже назначали друг другу свидания через месяц в Киеве. Разгром австрийцев и наступление русской армии стали для них настоящей неожиданностью.
Насмерть перепуганный Рудницкий бежал из Карпат, бросив жену и детей. Лишь в Вене он несколько успокоился и стал вызывать к себе семью. Но супруга Степана Львовича, неприятно пораженная постыдным поведением мужа, отказалась тронуться с места. Она требовала, чтобы глава семейства лично приехал за ними и привез теплые вещи (приближалась зима).
Рудницкий же, в виду близости русских войск, приезжать боялся. Он направил строптивой супружнице полное упреков письмо. Называл ее «нерассудительной и недоброй». Пояснял, что прибыть за ними не может «по причинам, которые вам расскажу, когда вас увижу». Ставил в пример «обычных людей», убегавших «из занятого москалями края» без всяких вещей и без гроша в кармане.
Пока велись переговоры, в село, где проживала с детьми пани Рудницкая, пришли «москали». Но ничего плохого мирным жителям не сделали. Когда же линия фронта вновь отодвинулась на восток, семейство смогло, наконец, воссоединиться.
Любопытная деталь: эвакуировать жену и детей Степану Львовичу помогал полковник австрийской жандармерии Эдвард Фишер. Это был жестокий палач, на руках которого кровь тысяч русинов, заподозренных в симпатиях к России. Но Рудницкому полковник покровительствовал. И данный факт, наверное, говорит о многом.
«Патриотизм» по сходной цене
Позднее Степан Львович служил военным географом при штабах австрийских подразделений. В конце войны он вернулся во Львов. Там было неспокойно. С распадом Австро-Венгрии в ноябре 1918 года вспыхнули боевые действия между войсками возрождавшейся Польши и самопровозглашенной Западно-Украинской народной республики (ЗУНР). Поляки довольно быстро выбили своих противников из города. Но Рудницкий, хотя и называл борьбу западных украинцев с Польшей «святой войной», за отступающими не последовал. Он остался во Львове, пытаясь приспособиться к новым условиям.
Приспособиться получилось ненадолго. В июле 1919 года, после уничтожения ЗУНР, польские власти развернули репрессии против всех, кого считали подозрительными. Степана Львовича уволили из университета. Он остался без работы. А как-то жить было надо.
Правительство петлюровской УНР (Украинской народной республики) пригласило его преподавать в недавно открытый Камянец-Подольский университет. Но обстановка в том регионе также являлась небезопасной – шла гражданская война. И Рудницкий решает опять уехать в Вену. Любить Украину он предпочитал издалека. И за деньги.
Последнее обстоятельство было определяющим. Патриотизм, по логике Степана Львовича, должен приносить прибыль. Рудницкий сочинил книгу «Украинский вопрос и великие державы» и в конце февраля 1920 года предложил петлюровским деятелям купить у него рукопись. Сочинение свое автор считал необходимым издать на украинском, немецком и английском языках (для пропаганды «украинской национальной идеи» в Европе). За каждый вариант он требовал по 110 тысяч крон.
Надо знать то время. УНР в реальности уже не существовала. Ее армия потерпела полное поражение. Правительство сбежало за границу. Там же укрылись остатки войск. Солдаты и офицеры ютились в специальных лагерях, в ужасающей нищете, страдая от голода и холода. Вдобавок ко всему свирепствовала эпидемия тифа. Люди умирали в тифозных бараках, лишенные лекарств и элементарного ухода. На все это не находилось средств. А Рудницкий требовал себе 330 тысяч крон.
С другой стороны, можно понять и Степана Львовича. Деньги в казне республики были. Ободрав Украину как липку, Петлюра и его окружение вывезли за рубеж огромные суммы. Теперь высокопоставленные чиновники и дипломаты УНР тратили государственные средства на кутежи в ресторанах и содержание любовниц.
Обо всем этом Рудницкий прекрасно знал. А потому возжелал и для себя урвать часть награбленного. Реализовать свое намерение ему удалось на две трети. Петлюровское министерство образования выразило готовность выплатить Степану Львовичу 220 тысяч крон – за украиноязычный и немецкоязычный варианты. На английском языке книгу решили не издавать – из соображений экономии.
Последнее очень расстроило автора. Все-таки из рук уплывали 110 тысяч! На договоре Рудницкий сделал приписку, что соглашается на предложенные условия с «болью в сердце», надеясь, что правительство закупит у него рукопись еще одной книги под названием «Экономическая география Украины».
Примечательно, что, по неоднократным позднейшим признаниям Степана Львовича, специалистом в экономической географии он вообще не являлся. То есть – хотел «впарить» покупателям явный «неликвид». Ну, очень он любил деньги!
Эта любовь определила весь дальнейший жизненный путь Рудницкого. Он устроился работать в организованном эмигрантами Украинском вольном университете (УВУ). Учреждение финансировалось правительством Чехословакии. Но денежные возможности Праги были ограничены, а аппетиты Степана Львовича – нет. И он предложил свои услуги советской власти.
Гангринович
Тут, вероятно, будет целесообразным сказать несколько слов о вкладе Рудницкого в науку. Собственно, вклада-то никакого не было. Именно научных трудов у Степана Львовича насчитывалось немного (да и те содержали ошибки). Большинство его статей носили ярко выраженный пропагандистский характер. В этом Рудницкий ничем не отличался от прочих украинских «национально сознательных» деятелей. О чем бы ни писали подобные «ученые», все у них сводилось к заявлению о том, что украинцы – самостоятельная нация, а ни в коем случае не часть русского народа.
Факты, противоречащие данному утверждению, либо замалчивались, либо извращались, либо просто голословно отвергались. Так вели себя все «национально сознательные» авторы – «историки», «языковеды», «литературоведы». Так поступил и «географ» Рудницкий.
Чтобы доказать существование самостоятельной украинской нации, он придумал «самостоятельный украинский расовый тип». Объявил, что украинцы обладают «самостоятельным строением тела» (отличным от строения тела представителей соседних наций). Степан Львович «обнаружил» на Украине «самостоятельный рельеф», «самостоятельный животный и растительный мир». И климат на Украине был по уверению Рудницкого «самостоятельным», независимым от России (отсюда он выводил необходимость государственной независимости Украины).
Видимо, не потрудившись взглянуть на
