– Она выживет, – сухо сказала Элайда. – Немного боли, пережитой сегодня, заставит ее хорошенько запомнить урок. Вы должны плести быстро! Утром я вернусь, чтобы Исцелить ее. Тебя тоже, Суан. Помоги ей добраться до кровати, а потом начинай.
Суан побледнела как полотно, но когда приказывает Айз Седай...
Морейн не хотела смотреть на происходящее, но Суан вынудили стать свидетельницей ее страданий, так что она усилием воли заставила себя держать глаза открытыми. От увиденного она едва опять не разрыдалась. Когда они практиковались, Суан часто удавалось закончить все плетения полностью, несмотря на все ухищрения Морейн. Никогда она не делала меньше двух третей всех упражнений. Сейчас же, в результате жесткого обучения Элайды, она на первый раз сумела закончить лишь двадцать плетений. На второй раз их было семнадцать, на третий – четырнадцать. Белое как мел лицо Суан лоснилось от пота. Дыхание было хриплым и неровным. Но она не пролила ни слезинки. И когда очередное плетение рассыпалось, она тут же начинала сначала, не мешкая ни секунды. С четвертой попытки Суан закончила двенадцать плетений. Двенадцать их было и в пятый раз, и в шестой. Она упрямо принялась плести заново в седьмой раз.
– Достаточно на сегодня, – произнесла Элайда. Ни одной капли жалости не прозвучало в ее голосе. Медленно, с трудом, Суан повернулась, и свечение саидар, окружавшее ее, померкло. Ее лицо было лишено всякого выражения. Элайда спокойно продолжала, расправляя на плечах шаль: – Даже если вам удастся закончить все, вы все равно не пройдете испытание. В вас нет и клочка спокойствия. – Она окинула жестким взглядом сперва Суан, затем Морейн. – Помните, вы должны быть спокойны и безмятежны, что бы с вами ни происходило. И вы должны плести быстрее. Если будете плести медленно, то наверняка потерпите неудачу. Это все равно что поддаться страху или панике. Завтра вечером посмотрим, справитесь ли вы лучше.
Суан дождалась, пока дверь за Айз Седай не закрылась, и тогда запрокинула голову.
– О Свет! – воскликнула она, с глухим стуком падая на колени, и слезы, которые она до этих пор сдерживала, потоками хлынули из глаз.
Морейн вскочила на ноги. Вернее, попыталась вскочить; скорее это было страдальческим прихрамыванием, так что Мирелле оказалась возле Суан первой. Все трое стояли на коленях, обнявшись, и рыдали – Мирелле не меньше, чем сама Морейн или Суан.
Наконец Мирелле отодвинулась, всхлипывая и пальцами вытирая слезы со щек.
– Подождите, – сказала она, словно подруги были в состоянии хотя бы с места двинуться, и выскочила из комнаты. Вскоре Мирелле вернулась с баночкой из красной глазури, размером с два ее кулака. Пришедшие с ней Шириам и Эллид помогли Морейн с Суан раздеться и наложили на их раны мазь из баночки.
– Это неправильно! – сердито воскликнула Эллид, открывая баночку, когда обе пострадавшие были уже раздеты, а охи и ахи по поводу их синяков и рубцов несколько утихли. Шириам и Мирелле согласно закивали. – Закон запрещает использовать Силу для наказания посвященных!
– Вот как? – буркнула Суан. – Вспомни-ка, сколько раз тебя драли за ухо с помощью Силы или отвешивали по заднице? – с ее губ сорвался невольный вскрик. – Ой! Не обязательно же втирать до самой кости!
– Прости, – покаянным тоном извинилась Эллид. – Постараюсь понежнее. – Тщеславие, конечно, серьезный недостаток. Но других у Эллид не было. Очень трудно ее любить. – Вы должны пожаловаться на нее! Хотите, мы все вместе пойдем к Мериан?
– Нет, – хрипло выдохнула Морейн. Впитываясь, мазь жгла еще сильнее, чем сами рубцы. Потом, правда, становилось легче. Ненамного. – Мне кажется, Элайда действительно хочет нам помочь. Она сказала, что хочет, чтобы мы прошли.
Суан воззрилась на подругу так, словно у той вдруг отросли перья.
– Не припомню, чтобы она сказала что-либо подобное. По-моему, она пытается сделать так, чтобы мы провалились.
– Кроме того, – добавила Морейн, – кто-нибудь слышал... Ой-ой-ой! – Шириам забормотала извинения, но мазь от извинений жечь не переставала. – Кто-нибудь слышал, чтобы Принятая жаловалась, а потом не расплачивалась за это?
Ответом ей были три кивка. Хоть и с неохотой, но все согласились с Морейн. Если жаловалась послушница, ей мягко, но твердо объясняли, почему все обстоит так, как есть. От них требовалось учиться терпению ничуть не меньше, чем изучать историю или овладевать Единой Силой.
– Может, она решит оставить вас в покое, – предположила Шириам, но по голосу было ясно, что она и сама не очень-то верит в такой исход.
Когда они, в конце концов, ушли, Мирелле оставила баночку с мазью на каминной полке. Только благодаря отвратительному на вкус снадобью Верин подруги смогли заснуть, скорчившись под одеялом на узкой кровати Морейн. И лишь образ этой красной баночки тревожил сны подруг не меньше, чем боль от рубцов и синяков.
Верная своему слову, Элайда появилась еще до рассвета, чтобы Исцелить девушек. Не предложить Исцеление, а именно применить его – она просто сжимала их головы между ладонями и начинала плести, ни о чем не спрашивая. Когда причудливое сплетение Духа, Воздуха и Воды коснулось ее, Морейн хватанула ртом воздух и конвульсивно выгнулась. В первое мгновение ей показалось, будто ее целиком погрузили в ледяную воду, но когда плетение исчезло, с ним пропали и ее уже успевшие пожелтеть синяки. К несчастью, в тот же вечер Элайда одарила их новой порцией синяков, и еще одной – на следующий. Морейн продержалась семь попыток, затем – десять, но потом боль и слезы неизменно брали над ней верх. Суан выдержала десять попыток во второй вечер и двенадцать – в третий. И Суан ни разу не расплакалась прежде, чем Элайда вышла из комнаты. Не пролила ни единой слезинки.
Шириам, Мирелле и Эллид, должно быть, решили нести дежурство: они приходили каждый вечер после ухода Элайды, утешали Морейн с Суан, раздевали их и смазывали им раны. Эллид даже пыталась шутить, но никто не испытывал желания посмеяться. Морейн стала волноваться, хватит ли в баночке мази. Или все-таки она ослышалась? Может, Суан права, и Элайда действительно хочет, чтобы они не прошли испытание? Холодный ужас поселился у нее в животе – ледяная глыба, тяжелая как свинец. Она боялась, что в следующий раз попросит Элайду прекратить. Но Элайда не остановится, Морейн была уверена в этом, и от этого плакать хотелось еще больше.
Однако наутро после третьего посещения Элайды девушек, спавших в кровати Суан, разбудила уже Мериан, которая и предложила им Исцеление.
– Больше она не будет мучить вас, – с материнской улыбкой сказала подругам Айз Седай, когда их синяки исчезли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
