— Опять восемнадцать! — пораженно вытаращился Илья.
И тут телефон Громыко, валяющийся на кожаной подушке дивана, хриплым пьяным басом проревел реалтон:
— «Все небо в решетку — хоть вой! И злой вологодский конвой!..»
— Это Ванька! — Громыко подлетел вверх, как гимнаст на батуте, подхватил телефон и отрывисто бросил:
— Слушаю!
Разговор длился недолго, секунд пятнадцать. Однако за это время все сыскари успели побросать свои дела и сгрудиться возле на глазах хмуреющего майора.
— Я понял. Спасибо, Ваня. И… Если сможешь и захочешь, то передай этому новоиспеченному генералу Перфилову, а заодно и Оконникову, что они — два мудака!
Громыко отключился и раздраженно сунул телефон в карман.
— Ну что? — не выдержал Илья.
— Что, что… Руководство сводной бригады приняло решение… Короче, на Бутырина будут ловить, как на живца. Но, ясное дело, не в тюряге. На этап он сегодня пойдет. Не, ну не уроды, а? Янка, скажи!
— Ур-роды. Адна-з-начно! — кивнула девушка.
— Николай Кузьмич, а каким образом осуществляется охрана этого господина? — Торлецкий сделал огораживающий жест рукой. — Если не ошибаюсь, это называется… э-э-э… конвой? Он усилен?
— Да уж наверное, — кивнул Громыко. — И повезут в «стакане», со спецсопровождением… А самое главное — в вагонзаке к нему Леву подсадят. Ну, вроде как тоже зэка.
— Точ-илина? — изумилась Яна.
— Ну, — подтвердил Громыко, а остальным объяснил. — Это, братцы, суперопер. Опыт, интуиция, сноровка и стрельба с двух рук в темноте — девяносто семь из ста.
— А куда Бутырина определили? Куда повезут? — спросил Илья.
— Да недалеко, под Углич, на красную зону. Там его легче под колпаком держать. Завтра он уже на месте окажется…
— А кстати, — негромко сказал Митя, — сегодня ведь двадцатое. Новолуние…
— О том и речь. Начальство решило, что если нашего Василия Иосифовича и придут резать, то только сегодня.
— Углич, Углич… — задумчиво пробормотал Торлецкий и снял с полки здоровенный «Атлас СССР». — Так-так-так… Николай Кузьмич, а кто принимал решение об отправке Бутырина именно в Углич?
— Кокин сказал — так получилось. Это ближайшая красная зона. А что?
Граф не успел ответить, его опередил Митя, выпалив:
— Бобылино! Дорога в Углич — через Бобылино, да?!
— Именно, Дмитрий Карлович! — Торлецкий захлопнул атлас и ладонью припечатал его к столу. — Все произойдет нынешней ночью, господа. Нужно предупредить ваших знакомых, Николай Кузьмич…
* * *
…Громыко честно позвонил Кокину и рассказал ему о версии сыскарей по поводу ожидаемого покушения на Бутырина. Однако разговор закончился ничем.
— Он сказал, что мои сведения «будут приняты к сведению». Каламбуристы, мать их! — досадливо сообщил майор, убирая телефон.
— Они не верят… — Илья налил в стакан теплой воды из остывшего самовара, выпил, поморщился и закончил: — И никто не поверит. Я бы, например, на их месте…
— Сл-ва-б-огу, ты-н-когда-не б-дигпь на-их-м-есте! — перебила его Яна и обратилась к Громыко: — Ник-кузич! М-жет, с-ами?
— Точно! — Илья фыркнул, — лучшая опергруппа Москвы и ея окрестностей — ты, да я, да мы с тобой…
— Ну так чего, так и будем балду гонять порожняком?! — взбеленился Громыко. Неуничтожимый ментовский азарт уже бушевал в нем, и бывшему оперу, имеющему на руках пусть и смутный, но достаточно определенный расклад по всему делу, мучительно было сидеть сложа руки.
— А что вы конкретно предлагаете, Николай Кузьмич? — Торлецкий, похожий на огромного коричневого богомола, встал, шагнул вдоль стола: — Посетить станцию Бобылино, я правильно полагаю?
— Причем, милостивый государь, я даже не предлагаю, а настаиваю! — в стиле графа ответил майор и тут же добавил: — А кому впадлу или обломно, так и по херу, мы и с Янкой…
И Громыко шагнул к двери.
— Постойте… милостивый государь! — граф обвел сыскарей взглядом, и Илье показалось, что зеленое пламя вспыхнуло в глазах Торлецкого ярче обычного: — Думаю, никто не пожелает остаться в стороне. Мы с вами, Николай Кузьмич!
— А Митька?
— Я сейчас… Я сейчас отпрошусь! К Даньке Витовскому ночевать. Меня к нему всегда отпускают! — дрожащим голосом быстро-быстро заговорил Митя, вытаскивая телефон. — У них семья большая, четверо детей! И родители хорошие. Мама согласится, вот увидите…
— Ну и якши! — хлопнул в ладоши Громыко, — айда по-быстрому! Бутырина небось пакуют уже. Пока «воронок» дочапает до вокзала, пока в вагонзак загрузят, пока вагончик тронется… Короче, часа два у нас есть. Но не больше!
* * *
Выехали, как и в прошлый раз, на двух машинах. Перед тем, как сесть в «уазик» Торлецкого, Громыко позвонил дежурному и отдал приказ своим бойцам из «Светлояра» — выдвинуться в количестве восьми человек на станцию Бобылино, контролировать вокзал и территорию вокруг него, фиксировать все, о подозрительном сообщать, ждать Угличский почтово-багажный поезд.
— Вагонзаки обычно к почтово-багажным цепляют, — объяснил майор и вздохнул: — Вот только ни хрена они не зафиксируют, дуроломы.
— Зато как силовая поддержка пригодятся, — сказал Илья, вспомнив двухметровых амбалов, встреченных им в здании «Светлояра».
Молча кивнув, мол, твоя правда, Громыко забрался в машину.
Операция «Новолуние», как назвал ее Митя, началась…
Глава пятая
«Стакан» — это камера сорок на девяносто сантиметров. Грубые голоса за железной дверью. Короткая пробежка по тюремному двору, гулкий «воронок». Лязг запоров, изматывающая поездка по ночной Москве — городу, которого он не увидит очень-очень долго.
Вагонзак, грязный, темный и вонючий. Шмон, нервный конвой, унизительная процедура осмотра ануса. Последняя по счету камера — «девятка», железная дверь в частую решетку. Окно изнутри заварено, кругом железо, две откидные полки на цепях. И попутчик, точнее, сокамерник — тщедушный, вихрастый мужичонка, к тому же еще и в очках. При появлении Бутырина он встал, кивнул и сказал тихо:
— Здрасьте… Меня зовут Лева.
— Здоровей видали. А меня не зовут, меня, видишь, приводят, — хмуро кивнул Василий в ответ. На пересылке он уже успел набраться всяких словесных «прибамбасов» и кроме того уяснил — самому никогда никому ничего про себя рассказывать не надо. Спросят — ответишь. Не спросят — молчи в тряпочку. К золотому «зонскому» триединью «Не верь, не бойся, не проси!» давно уже добавился четвертый пункт: «Не базарь!»
Тщедушный Лева меж тем продолжил любопытствовать:
— Вы по какой статье? Большой срок?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
