точно так же, как и шайка покойного графа Орлова: отыскали пару-тройку ретивых дельцов, политиков или вояк. Немного подтолкнули в нужном направлении, пообещав то ли золотые горы, то ли власть, то ли немыслимые блага для страны и американского народа… и дальше снежный ком уже покатился сам, понемногу ускоряясь и приобретая убийственную тяжесть.
Вполне достаточную, чтобы расколоть местных власть имущих на две части — а может, и больше.
— А вы?.. с господином президентом, разумеется, — на всякий случай уточнил я, — желаете, чтобы ваша страна и дальше оставалась частью Британского Содружества — хотя бы формально?
— Какая разница, чего мы желаем, князь? — Кеннеди сердито тряхнул головой. — Так или иначе — я не допущу…
— Джентльмены!
Хельга, все это время молчавшая, вдруг подала голос. Я обернулся и увидел, как она поправляет шторы и отходит от окна — аккуратно, боком вдоль стены — будто боясь, что с улицы могут…
Выстрелить?
— Не хотелось бы прерывать беседу великих государственных мужей, но вам определенно стоит выглянуть наружу. — Хельга сложила руки на груди. — Вряд ли те господа внизу пожаловали сюда на ужин в кругу друзей.
Глава 27
Мы действительно увлеклись беседой. Во всяком случае я — настолько, что и вовсе перестал задумываться о том, что вообще могло твориться там, за стенами дома, в котором предусмотрительный и осторожный Кеннеди спрятал президента. Но у Хельги было достаточно времени. И послушать, и посидеть на диване, и молча побродить по комнате туда-сюда — и, в конце концов, выглянуть за окно наружу.
— Что там такое?! — Кеннеди вцепился в подлокотники кресла. — У нас гости?
При желании у меня, пожалуй, даже вышло бы прощупать Даром всю улицу за окном — от перекрестка до перекрестка, а заодно и зацепить ближайшие дворы. Но мои собеседники такой возможности были лишены — да и сам я пока еще предпочитал смотреть собственными глазами. Поэтому молча поднялся, шагнул к окну и осторожно оттянул в стороны тяжелую штору.
Снаружи не происходило ничего особенного… но только на первый взгляд. Суета на улице стихла: люди Кеннеди и охранники президента то ли зашли в дом, то ли разъехались по своим делам. Только у самой двери еще дежурили несколько человек — а вот троица под фонарем чуть дальше куда-то исчезла. Зато вместо них вдруг невесть откуда появились два автомобиля. Черных и здоровенных — настолько, что один из них полностью перегородил перекресток. Из него уже выбралось три человека.
И каждый был вооружен — и не пистолетами, а то ли винтовками, то ли ружьями.
— Проклятье… — Кеннеди осторожно отодвинул меня плечом. — Вот там еще. Видите, князь?
Я видел. Точно такие же авто — и точно такие же молодчики с оружием, только расположившиеся в начале улицы. Достаточно далеко от дома — пока что. Они уже перекрыли все подъезды, и что-то подсказывало, что за выходом на задний двор и переулками по соседству тоже приглядывают. Снаружи уже стемнело, но я определенно заметил какое-то движение между домами напротив.
Дар тут же подсказал: еще несколько человек. Скорее всего — тоже с оружием. Опасно.
— Кто это такие? — негромко спросил я. — Мафиози? Или наши знакомые из ФБР?
— Какая разница? — Кеннеди мрачно ухмыльнулся. — Как будто пули из томми-гана чем-то отличаются друг от друга… Похоже, у кого-то из службы безопасности Белого дома оказался слишком длинный язык.
— Хватит, Бобби!
Джонсону не хватило места у окна, зато рост позволил ему без особого труда заглянуть поверх макушки Кеннеди. И увиденное господину президенту явно не понравилось — он тут же негромко выругался и отступил от окна.
— Какого черта они здесь делают? И что им нужно?
— Мы с вами, господин президент, — вздохнул Кеннеди. — Возможно, и наши новые друзья тоже.
— Зачем?!
— Не хочу вас расстраивать, джентльмены, но мне уже приходилось наблюдать подобное. — Я выпрямился и подвинул обратно штору, закрывая окно. — Дома, в Петербурге. Похоже, кому-то очень хочется захватить власть в Вашингтоне. Господин президент… — Я на мгновение смолк, осторожно подбирая слова. — К кому перейдут полномочия, если с вами… что-нибудь случится?
— К вице-президенту Хамфри. Но… проклятье, бедняга оставался в Белом доме. Боюсь, его уже нет в живых.
— А если страна потеряет вас обоих?
На Джонсона было жалко смотреть. Конечно, он умел держать лицо — но скрывать граничащее с паникой беспокойство с каждой минутой становилось все сложнее. До выборов оставались какие-то недели, если не дни, а почтенный для обычного человека возраст подразумевал скорое завершение политической карьеры господина президента. Пусть не слишком яркой, зато вполне успешной. Наверняка он уже предвкушал заслуженный отдых на пенсии — и уж точно и подумать не мог, что на последние дни его правления придется… такое.
Тайные интриги, заговор с участием высших государственных чинов, чуть ли не открытая измена со стороны федералов — к такому Джонсон уж точно не был готов. И вряд ли хоть кто-то мог бы обвинить его в этом. В конце концов, загадочные злодеи отправили на тот свет императрицу Екатерину и едва не прикончили Жозефа Бонапарта — матерых аристократов, наделенных магическим Даром и закаленных в боях дворцового закулисья.
— Если погибнем мы оба?.. — пробормотал Джонсон. — Такого никогда не было, князь. Но наверняка Конгресс передаст полномочия…
— Кому угодно — только не мне! — Кеннеди в ярости громыхнул кулаком по стене. — Половина сенаторов в кармане у этих ублюдков, а вторая трясется за свои шкуры и не скажет и слова. С самой смерти брата я говорил вам о крупном заговоре, господин президент, но вы…
— Откуда тебе знать, Бобби? — огрызнулся Джонсон. — Для того, чтобы обвинить такого человека, как Эдгар Гувер, нужно что-то посерьезнее какой-то… болтовни. Мне прекрасно известно, что твоя семья уже давно не в ладах с федералами, но убийство Джона — это поступок сумасшедшего. Трагическая случайность, совпадение!
— Совпадение?! Совпадение, господин президент? — Кеннеди в бешенстве рванул ворот рубашки, оттягивая вниз ткань. — Пара дюймов ниже — и меня бы сейчас здесь не было!
Света в комнате было явно маловато, но я все равно кое-как разглядел на загорелой коже шрам: уродливый круглый рубец чуть ниже ключицы слева. Возможно, в Кеннеди стреляли несколько раз, но именно эта пуля вполне могла отправить его на тот свет. Для сильного Одаренного — даже не прикрытого Щитом или плетением вроде Лат или хотя бы Кольчуги — попадание в сердце могло оказаться не смертельным… при определенных обстоятельствах. Но обычный человек такую рану бы точно не пережил.
У господина сенатора явно хватало врагов —
